– Сюда, наверное, несколько месяцев никто не заходил, – пробормотал Гермос Марии, которая крепко держалась за его костлявую кисть. – Ничего… – Он замолчал, заметив четкие следы на пыльном полу: отпечатки мужских ботинок тянулись от двери до противоположной стены. Кругом следов лежала нетронутая плотная пыль.
Великан прошел по следам до широкого книжного шкафа у окна, рядом с которым была старинная конторка, а на ней лежал открытый древний том, одетый в потертую от времени кожу. Уголки обложки украшала металлическая окантовка, отполированная прикосновениями нескольких веков. Гермос встал на колени перед конторкой и начал листать том. Все его страницы были разделены на несколько глав, каждая из которых были закрыта на отдельный замок. Гермос пробежал пальцами по замкам и насчитал тринадцать штук, которые были заперты. Последние три оставались открытыми.
На мгновение великан отдернул руки и рассмотрел книгу, а потом все-таки решился открыть ее на четырнадцатой главе. Страница была покрыта восемью колонками записей мелким почерком. Бумага была древней и тонкой, едва не рвущейся от прикосновения. Записи напоминали что-то вроде дневника: дни и годы. Великан перевернул страницу. Она была такой же. Он перевернул еще несколько, все они были исписаны торопливым мелким почерком. Если это действительно был дневник, то убийства должны были описываться на последних страницах. Быстро пролистнув несколько страниц, Гермос наконец добрался до последней, где были исписаны только пять из восьми колонок. Он взял том в руки и поднес его поближе к свету.
1693. 13 Дросилмонта. Фелсдей (смерть) Рэнвена Ферроне «Волшебника Моркасла». Обезглавлен. Ку 14 убит, татуировка уничтожена. Похоронен при свидетелях, среди которых находились Френсис Кианту «Великан Гермос» и Иветта Мартинки «Слепая жонглерша Мария».
– Что-нибудь нашел? – раздался сзади голос Марии.
Гермос вздрогнул, выпрямился, не выпуская книгу из рук.
– Кни…, книгу, – ответил он не сразу.
Мария саркастически покачала головой.
– Слепая и неграмотный нашли книгу. Да, мы далеко продвинемся.
Гермос удивленно посмотрел на нее, а потом напомнил:
– Я ведь умею читать, забыла? Мария подняла брови.
– Ах да, сказки.
Гермос снова опустил глаза в книгу и повторил:
– Сказки.
– Ну, – спросила Мария, складывая руки. – И что в этой сказке?
– Числа и имена, – ответил Гермос. – Тут есть о Моркасле.
– Что о Моркасле?
– Как он умер, как был похоронен, – грустно ответил Гермос и прочитал ей вслух всю запись, делая долгие паузы на именах и складывая длинные слова по слогам.
Чем дальше он читал, тем печальнее и недоверчивее становилось выражение лица слепой, потом она повторила:
– Ку 14 убит, татуировка уничтожена… Что это значит?
Гермос пожал плечами и опасливо выглянул в окно.
– Переверни еще несколько страниц, посмотри, что написано про Борго, Панола и Банола, – попросила Мария. Через несколько мгновений великан отыскал нужные страницы.
«1693. 9 Дросилмонта. Хисдей (смерть). Ферин Айронгрод „Борго карлик-шпагоглотатель“ зарезан шпагой. П33 убит, татуировка уничтожена. Похоронен».
«1693. 10 Дросилмонта. Мурдей (смерть). Жан-Клод Уберон „Сиамские близнецы Панол и Банол“ разделены. Т5 убит, татуировка уничтожена. Похоронен».
«1693. 11 Дросилмонта. Виндей (арест). Доминик д'Луве арестован за убийства П33 – Т5. Иветта Мартинки „Слепая жонглерша Мария“ и Рэнвен Ферроне „Волшебник Моркасл“ в сопровождении жандармов уехали на суд».
«1693. 12 Дросилмонта. Дордей (суд). Доминик д'Луве ошибочно приговорен за убийства П33 – Т5, он становится „Карриком, человеком тысячи ножей“. Прибывает 14 Дросилмонта».
Мария сделала несколько шагов к окну.
– Кукольнику известно все, что происходит. Но это вовсе не доказывает его вины. Вот если бы мы могли узнать, что значат цифры, номера и фраза «татуировка уничтожена», то, думаю, получили бы доказательства.
Гермос пролистнул назад еще несколько страниц, отдалившись на несколько лет в прошлое. Добравшись до 1687 года, он остановился, и нашел такую запись:
«1687. 27 Венремонта. Мурдей (суд). Френсис Кианту обвинен за неповиновение родителям. Превращен в „Гермоса Великана“. Прибывает 29 Венремонта».
Мария опустила ему на руку холодную ладонь.
– Он сделал это и с тобой. И с тобой тоже.
Великан внимательно изучил ее лицо, глаза его сузились.
– Френсис Кианту?
Имя казалось удивительно знакомым.
– Он сделал это и с тобой, – повторила Мария, дотрагиваясь до старинной книги. – Я здесь тоже есть?
Великан стал быстро листать потертые страницы, пальцем пробегая по датам и именам.
– Это было до 1680, – сказала Мария. – Я попала сюда в девятнадцать лет.
– Этот раздел начинается с 1684, – сообщил Гермос, – остальное заперто.
– Я знаю, что я тоже есть здесь, как и ты, – сказала Мария, качая головой. – Но я всегда думала, что выросла здесь, на Карнавале.
– Я тоже.
– Я думала, что все это лихорадка. Я забыла свое прошлое, как и Каррик – человек тысячи ножей, – поняла вдруг Мария, и глухой стон сорвался с ее губ, когда она заговорила снова, голос был исполнен страха:
– Это не только Доминик. Это и я, и ты. У всех у нас одна судьба.
– Я прятался от родителей.
– Если бы я могла… – начала она. – А что, если они отняли у меня глаза на суде? – Она опустилась на колени на пыльном полу и спрятала лицо в ладонях. – Что же я сделала, чтобы заслужить такую кару?
Гермос отложил книгу и сел рядом с ней, опустил руку ей на спину, нежно погладил, а потом поднял к себе лицо девушки. Когда он попытался заговорить, по лицу заструились капли холодного пота, а речь вдруг оказалась неразборчивым скрежетом, оформившимся в вопрос:
– Что же нам делать? Мария по-прежнему молчала. Тут у двери раздался какой-то шум.
– Я предупреждал тебя, Мария, – раздался каркающий голос Кукольника.
Смахнув с глаз слезы, Мария встала и стряхнула нежными пальцами пыль с платья. Гермос тоже поднялся и встал рядом со слепой, как будто хотел защитить ее от хозяина Карнавала. Кукольник ступил в комнату, за ним тянулся шлейф его черного шерстяного плаща.
– Любопытство, – угрожающе произнес он, взмахнув рукой, – смертный грех. Это тяжкое обвинение в Л'Мораи.
Мария заговорила, но ее слова были не намного громче шепота:
– Ты убийца, Кукольник.
– А если и так, – отозвался хозяин Карнавала с мрачной улыбкой, – что ты можешь сделать?
Гермос встал между слепой и Кукольником и произнес, подталкивая Марию к двери:
– Нам надо идти. Мария вырвалась.
– Я обвиню тебя.
– Где? В Совете Л'Мораи?
– Я сама убью тебя, я должна это сделать. Гермос сжал руку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
