люблю тебя.
Я смотрела на одинокую слезинку, скатившуюся по щеке Дениса во время моей речи, и мои слезы не заставили себя долго ждать, когда мы произнесли долгожданное «Да».
Потом около нас оказалась Анечка, держащая в своих руках маленькую подушечку с кольцами. Денис потянулся к ней и надел мне на безымянный палец новый атрибут, гласящий, что я теперь жена. Как только кольцо было на месте, я повернулась в сторону и наклонилась, чтобы прошептать Ане кое-что на ушко. Она улыбнулась мне.
— Вот папино кольцо, мамочка, — ласково сказала она, протягивая его мне.
— Спасибо тебе, солнышко.
Церемония уже была закончена, но у меня оставалось недоделанной одна важная вещь.
Я повернулась к Ане и опустилась на колени перед ней.
— Можно мне взглянуть на твою корзинку, милая?
Она кивнула, и я полезла на дно корзинки за бархатной сумочкой, которую прикрепила к ней другой лентой ранее этим утром. Я потянула за шнурок, развязала его и вытащила наружу золотую цепочку с кулоном. Встав, я надела его девочке на шею.
— Он такой красивый, — выдохнула Аня, поднимая цепочку повыше, чтобы рассмотреть кулон, прикрепленный к ней.
— Сегодня особенный день для нас с тобой, солнышко.
— Правда?
— Отныне я не только твоя мама, но и у меня теперь такая же фамилия, как у тебя. Это сделает нас еще ближе.
Аня улыбнулась мне, но тут же отвлеклась на свой кулончик. Когда я повернулась к Денису, в его глазах читались любовь и обожание.
— Спасибо, милая.
— Не за что, — прошептала я в ответ, когда он взял меня за руки.
Я едва слышала, как родственники поздравляли нас, желали счастья и семейного благополучия. Для меня весь мир был сосредоточен на одном человеке — Денисе, который также не отводил своего взгляда от меня.
Скрепив наш союз крепким поцелуем, мы поняли, что это навсегда. Ведь так и должно быть.
Эпилог
Денис
— Эй, — крикнула Вера, задыхаясь от возмущения. — Это была моя последняя пара нижнего белья!
— Я предупреждал тебя, что ты мне нравишься голой, женушка, — проворчал я, выбрасывая негодную ткань в мусорное ведро. — Ты должна была догадаться, что на время нашего медового месяца можно обойтись и без этого всего.
Я двинулся вперед, вынуждая Веру отступать, пока она не уперлась спиной в стеклянную дверь нашего номера. Буквально два дня назад мы прилетели на Кубу, чтобы посвятить время только друг другу.
— Теперь тебе больше не нужно беспокоиться. Раз белья больше нет, преграда автоматически самоустранилась. Больше я ничего не испорчу.
Мои руки скользнули вверх по ее шелковистым бедрам под юбку, одна обхватила ее ягодицы, а другая кончиками пальцев дотронулась до нежной кожи там.
— А ты уже готова, малышка, — пробормотал я, погружая палец глубоко внутрь нее. — Ну, что будем делать? Пойдем на пляж или займемся более интересными вещами?
Вера вздрогнула и тихонько застонала. Черт, моя жена была такой сексуальной… Жена. Меня практически распирало от гордости каждый раз, когда я называл ее так. И честное слово, я делал это часто.
Верочка осторожно облизала свою нижнюю губу, и внезапно мне отчаянно захотелось, чтобы она доставила удовольствие мне. Схватив ее за ягодицы обеими руками, я приподнял ее, чувствуя, как стройные ноги обвились вокруг моей талии. Тепло пульсировало в ней, и я застонал, направляясь к кровати.
Через пару мгновений я осторожно уложил жену на матрас.
— Подвинься немного, красавица.
Вера быстро повиновалась, и пока она двигалась, я сдернул с нее юбку. Я быстро снял шорты, в которых ходил на ужин, и, не обращая внимания на пуговицы на рубашке, схватил ее за воротник сзади и стянул через голову. Обнаженный, я уперся коленом в кровать и склонился над своей великолепной женой.
— Не хочешь выполнить свой супружеский долг, ангел мой?
Ее взгляд встретился с моим, и она застенчиво кивнула. Я подмигнул ей.
— Давай сначала разденем тебя, ладно?
Чувствуя себя чрезмерно возбужденным, я схватил ее за блузку с обеих сторон и практически со скоростью света начал расстегивать маленькие перламутровые пуговки. Ее грудь немного подросла за время беременности, на что у меня не было абсолютно никаких претензий. Так было даже лучше. Потемневшие края ее сосков выглядывали из-под кружева. Одним ловким движением я расстегнул застежку бюстгальтера, снял его и откинул в сторону: мне нужен полный доступ к любимому телу.
Вера чуть слышно застонала, когда я обхватил ладонью ее грудь, и мне пришлось сдержаться изо всех сил, чтобы не взять ее прямо сейчас.
Я положил ладони на внутреннюю поверхность ее бедер, чтобы раздвинуть ноги как можно шире. Встав на колени между ними, я наклонился, медленно касаясь языком ее лона. Если честно, я и сам застонал от ощущения ее вкуса на языке. Вера извивалась и стонала, ее ноги начали рефлекторно смыкаться.
— Нет, детка, — рявкнул я, легонько шлепнув ее по ягодице.
Ее глаза немного расширились от шока, но когда я лизнул ее еще раз, Вера застонала еще сильнее. Чем больше я брал себя в руки, тем горячее она становилась, и я знал, что моей непослушной девочке это нравится.
Двигаясь вверх, я нежно поцеловал ее живот, затем перешел к груди, облизывая каждый сосок.
— Чуть повыше, Верочка, — проинструктировал я.
Она подчинилась, подтягиваясь прямо к спинке кровати, а я, оставив поцелуй на ее губах, отстранился.
Наклонившись к тумбочке, я достал оттуда наручники, которые специально захватил с собой на отдых. Конечно, мы никогда не пробовали такое, но солнце, море и жара сыграли нам на руку.
— Закрой глаза, пожалуйста.
Вера подчинилась. Я осторожно закрыл на ее запястье замок, а вторую часть пристегнул к спинке кровати. Прикосновение холодного металла практически обожгло ее нежную кожу, и она мгновенно открыла глаза.
— Что это? — удивленно спросила Вера, оценивая нашу новую игрушку.
— Увидишь, красавица.
От моего голоса ее глаза вспыхнули, и Вера кивнула, облизывая губы в предвкушении. Я, самодовольно улыбнувшись, вошел в нее, сначала медленно, а потом все быстрее.
Наклонившись вперед, я запустил пальцы в ее волосы и потянул достаточно сильно, чтобы вызвать напряжение, но не боль в кистях.
— Что я говорил, солнышко, — улыбнулся я. — Тебе же нравится?
— Да-а, — на выдохе протянула Вера, не открывая глаз от удовольствия.
Оргазм взорвал нас обоих одновременно. Когда, наконец, я почувствовал себя опустошенным, я отстранился и прижался к Вере всем телом. Я нежно поцеловал ее, мой язык проник внутрь и переплелся с ее языком.
Подняв голову, я посмотрел в ее бездонные глаза и мгновенно растворился в них.
— Спасибо,
