отправляться в плен, не лучше ли поступить иначе!
– Это еще как? – искренне удивился Коробка, не видевший для себя никакого выбора.
– Очень просто! Вы возвращаете мне все мои судовые бумаги, а сами с вашими людьми прячетесь в трюм!
– А как же французы?
– Положитесь во всем на меня!
Видя, что русский офицер сомневается его словам, шкипер троекратно перекрестился:
– Видит Господь, что славянин никогда не предаст славянина во имя поживы! Верьте мне!
Коробка бросил взгляд на французских корсаров. Обе лодки уже подходили к требаке. Вот с борта одной из них прозвучал предупредительный выстрел. Надо было что-то решать и решать немедленно. Коробка поднял глаза на шкипера. Взгляды их встретились.
– Я согласен! – сказал лейтенант. – Буду надеяться, что все обойдется!
– Верьте мне, я не подведу вас! – еще раз сказал шкипер, принимая от Коробки все свои документы.
Едва за лейтенантом и его матросами закрылись засовы самого дальнего трюма, как по палубе уже застучали каблуки забравшихся на судно французов. Их офицер тщательно осмотрел все паспорта.
– Как вам удалось вырваться невредимым из Рагузы? – с удивлением вопросил он шкипера. – Русские рыщут возле нее, как стая голодных волков!
– Смелым всегда сопутствует удача! – отозвался Паоло.
– Тогда желаю удачи и в дальнейшем, однако советую быть крайне осторожным, ибо русские могут находиться очень близко!
Знал бы только французский офицер, как близко на самом деле находятся в этот момент русские!
Едва лодки отвалили от требаки в сторону, Паоло выпустил русских моряков наверх.
– Все обошлось как нельзя лучше! Я так переживал за вас, что и забыть забыл о своих товарах! Вот все мои документы и я опять, как и прежде, ваш пленник!
– Почему вы поступили столь благородно и по своей воле лишились всего своего капитала? – спросил пораженный поведением шкипера Коробко.
– Лучше зависеть от великодушия вашего адмирала, чем быть освобожденным французским корсаром! – ответил ему шкипер.
Прибыв в Катторо, Коробка первым делом сообщил Сенявину о необычном происшествии в море. Главнокомандующий, умеющий ценить благородство, тут же написал поверх представленного лейтенантом рапорта: «Требаку с грузом возвратить шкиперу. Отдать на волю его выбрать порт, в коем мог бы он выгоднее продать оный. За освобождение офицера и людей в награждение 200 червонцев и дать открытый лист для свободного пропуска во все блокированные гавани, куда бы шкипер ни пожелал».
Прочитав даденную ему бумагу, Паоло прослезился:
– Я же говорил, что славянин славянину всегда во всем поможет!
– А как же иначе! – обнял его Коробка. – Мы же одной крови!
Поступок Сенявина в самое короткое время стал широко известен по всей Адриатике. Последствия же его оказались самыми неожиданными! Теперь рагузинские торговые суда не то что избегали встречи с российскими корсарами, а сами спешили в Катторо, чтобы побыстрее передаться в руки Сенявина, зная, что тот их не обидит. У добровольно сдавшихся груз не конфисковывали, а покупали, поэтому вскоре желающих иметь дело с французами, даже из числа их союзников, становилось все меньше и меньше.
Крейсерство у неприятельских берегов было не из легких и, хотя настоящей боевой работы было мало, изнуряла постоянная жара и нехватка воды. В день каждому, вне зависимости от чинов, выдавался всего один стакан. Когда исчерпали последние запасы, капитан 1-го ранга Митьков организовал целую операцию по пополнению водных запасов.
Для начала на пустынном побережье присмотрели родник. Затем собрали целую флотилию гребных судов с пустыми бочками, которые под прикрытием шебеки «Забияка» подошли к берегу. Пока матросы наполняли ключевой водой бочки, морские солдаты во главе с поручиком Вечесловым заняли прибрежную высоту и отбили несколько попыток французов пробиться к роднику. Убитых, слава богу, не было, но раненые имелись.
Когда бочки перегружали на палубу «Венуса», Развозов перекрестился:
– Вот истинно святая водица, за коею щедро плачено кровью!
В один из дней вахтенные обнаружили идущую от берега лодку под белым флагом.
– Это еще что за новости нам везут? – заволновались на судах.
На лодке оказался французский офицер, который прибыл сообщить, что между Россией и Францией заключен мир и пора снимать морскую блокаду.
Капитан 1-го ранга Митьков французам не очень поверил. Для выяснения обстановки в Катторо была отправлена одна из шебек. Французам же было сказано, что до получения подтверждения о мире от командующего блокада будет продолжена. И все же в кают-компаниях стало заметно веселее.
– Как знать, – говорили молодые офицеры, – Если все окажется правдой, глядишь, скоро и домой отправимся!
– Мир миру рознь! – осаждали их прыть более опытные. – Главное, чтобы условия для матушки России были приемлемы! Не для того мы сюда приплыли, чтобы без выгоды уходить!
Новости и слухи на судах распространяются почти мгновенно, а потому заметно повеселели и в матросских палубах. Здесь тоже мечтали о родных краях, о затерянных в глуши великоросских лесов деревеньках.
Кто мог знать тогда, что от российских берегов их отделяют еще долгие годы и тяжелейшие испытания, пройти которые удастся далеко не всем.
* * *
В один из дней в Катторскую гавань вошел бриг под австрийским флагом. К Сенявину заявились нежданные гости – генерал Беллегард и полковник Лепин. Оба изысканные венские кавалеры, оба графы и уполномоченные имперские комиссары.
– Ваш император велел в знак дружбы с нашим императором отдать нам Катторо! – заявили они со всей аристократической утонченностью.
– Первый раз об этом слышу! – ответил им российский вице-адмирал со всей тамбовской неучтивостью. – Да и на что она вам?
– Как на что? – подивились графы-комиссары. – Мы Катторо французам отдадим, а они к нам относиться многим лучше станут!
Сенявин скривился, причем столь явно, что комиссары сразу насупились. Плевать! Австрийцев вице-адмирал не любил. Да и за что их вообще можно было не то что любить, но и уважать… Разве за то, что они уже настолько привыкли быть битыми, что, кажется, начали получать от этого некое удовольствие.
– Так не лучше ли мне сразу отдать город французам? – с издевкой вопросил своих незваных гостей командующий.
Оба графа отрицательно замотали головами:
– Не лучше! Не лучше! Так будет много хуже!
– Это отчего же?
– Если поступите так, то узнает и обидится наш император, потом узнает и обидится ваш император, а потом он обидит и вас! – доходчиво разъяснил Сенявину суть ситуации старший из комиссаров.
– Увы, господа! Я ничем не могу вам помочь, и Катторо останется по-прежнему русским! – развел вице-адмирал руками. – Примите мои искренние сожаления!
– Как не можете! Как не можете! – вновь всполошились графы.
– Пока Новая Рагуза останется в руках Лористона и независимость Старой Рагузы не будет обеспечена верным поручительством, до тех пор вам здесь делать нечего!
Печально откланявшись, комиссары покинули «Селафаил». Утром следующего дня,
