за ее пределы. В ночной рубашке! — взмахнул он рукой. — Пошли в лес, в бордель за малознакомым студентом! И что там любопытного? Вы представляете, что это за место? Вас могли убить! А вы мне рассказываете про притяжение и любопытство, студентка!
Я вжалась в сиденье. Всегда немногословный и сдержанный, в тот момент Арк будто собирался заискриться и начать метать в меня молнии. На секунду мне почудилось, что он и в самом деле светится. Искры вспыхивали вокруг него и сразу гасли, глаза заволокло туманом. Мне стало не по себе, жутко да и обидно — за что он меня ругает? Делюсь с ним самым сокровенным, тем, о чем не рассказывала даже Климентии. Я ведь не специально. И у меня новость по поводу моего дара.
— Вы!.. Да я же не дошла до самого главного! — всхлипнула. — Там же была девушка…
— Великолепно, еще и девицу с собой потащили, — возмутился профессор, но уже без прежней злости. — И где она?
— Да нет же! Это сестра Морана, из борделя… — Я вспыхнула из-за последнего сказанного слова.
Некромант хмыкнул, заметив мое смущение.
— Это она, понимаете! Ее голос у меня в голове, это был ее голос!
В карете с зашторенными окнами под цокот копыт мы смотрели друг на друга. Глаза в глаза, не отрываясь. Я думала, он снова нападет на меня с обвинениями. Но нет, он прищуривал глаза, сжимал губы, клонил голову набок — решал, правда я спятила или все же дать мне шанс.
— Я не лгу, — пыталась убедить этого темного и уже смелее продолжила: — Я сразу узнала ее голос. Поэтому и спросила ее о богине. В моей голове она постоянно просила о помощи для кого-то, не для себя.
— Вы говорили о новых данных. Что это за данные? — спросил Арк совсем не о том, игнорируя мои слова.
— Я хотела сказать, что голос девушки в моей голове в момент погружения в подсознание сказал новое слово. До этого были только мольбы о милости, а про академию ни ничего. Все это дико и пока мне непонятно, но, если сложить все вместе, выходит, что Арана опасалась за своего брата. Она же сама сказала, вы все слышали. Вы были там. А этот парень, Моран, меня к нему тянуло, потому что он нуждался в защите! — выдохнула я все разом.
В карете снова повисла тишина. На лице Арка отразился глубокий мыслительный процесс. Он отвернулся к окну и стал разглядывал черные шторы, как будто на них были написаны все ответы. Секунды сыпались, время бежало — ничего не происходило. Пока Арк разглядывал черную ткань, я успокоилась. «Обдумать нужно все на свежую голову. Вот доберусь до академии, приму душ, высплюсь… А едем мы что-то долго. Если пешком, не больше получаса, а мы в карете». Я отодвинула шторку со своей стороны.
— Почему так долго? Профессор отвлекся от созерцания черных переплетений нитей. Перевел глаза на меня, окинул взглядом.
— Вам нужен лекарь. И вам следует переодеться. У меня это будет сделать быстрее и без привлечения лишнего внимания.
Я так и замерла, зажав в пальцах уголок шторки.
— Мы что, едем к вам домой? — всполошилась, округляя глаза. — Это же неприлично!
— Да, действительно, как я не подумал, — издевался некромант. — Давайте лучше вернемся в академию в таком виде. Разбудим целителей и объясним, каким образом вы оказались полуголой возле борделя.
Я прищурилась, глядя на него. Так и хотелось ответить колкостью, и в общем, я не сдержалась:
— Профессор, а что вы́ делали в таком месте? — слово «бордель» решила не использовать.
Арк, даже не шелохнувшись, ответил:
— У меня там была встреча, — сухо, без эмоций, не отрывая взгляда от меня.
— Вот, значит, как это называется. Встреча… — Я хотела уколоть, задеть его самолюбие. А сама чувствовала раздражение. «Веду себя как ревнивица, у которой муж ходит к другим женщинам удовлетворять свои потребности. Мне какое до этого дело? Пусть магесса Верг блюдет его нравственность. Зачем я ему это сказала? Еще подумает, что я к нему неравнодушна. Вот же штырь!»
Карета плавно остановилась. Кучер, невысокий мужчина в темном камзоле, открыл дверь. Я первая выскользнула из салона, радуясь, что разговор о борделе можно не продолжать. В лицо пахнул холодный воздух. Накидка профессора спасала от ветра, но под ней была мокрая рубашка, которая неприятно прилипала к телу. Поежившись, я посмотрела на дом профессора. Небольшой двухэтажный особняк ярко освещался уличными фонарями. Темный цвет здания подходил своему хозяину, мрачному, закрытому, строго хранящему секреты. Дом располагался на возвышенности, к нему вели каскадные ступени. По обеим сторонам лестницы стояли высокие резные колонны, увитые плющом, у подножья ее красовались вазоны с цветами. Свод над пролетом был из деревянных брусьев. Должно быть, в солнечную погоду это будет выглядеть красиво. Свет будет проникать сквозь промежутки между брусьями и расходиться лучами, падая на листья плюща.
Мы с Арком поднялись по лестнице к дому и остановились в довольно большом внутреннем дворе, выложенном камнем. По его периметру были установлены скульптуры. Некоторые я узнала, например, бюст одного из почивших подданных Интарии. Кажется, он был сильным некромантом. Арк что-то сказал кучеру и затем обратился ко мне:
— Пойдемте, — подталкивая вперед и отвлекая от осмотра произведения искусства.
Мы вошли в дом, прошли холл и оказались в уютной зале. Сдержанный декор, ничего лишнего и броского, нейтральные цвета без ярких пятен. Высокий потолок, арочные окна с открывающимися фрамугами. Несколько пуфов для сидения и широкая козетка по центру.
К нам подошел дворецкий, невысокого роста мужчина с гладко зачесанными назад седыми волосами, в строгой черной форме, с брошью в виде золотого дерева на груди. «Интересно, они добровольно носят такую же одежду, как хозяин дома, или это любимый цвет профессора и он заставляет их?»
— Доброй ночи, господин.
— Доброй, Мирон. Проводи, пожалуйста, юную эйту в гостевые покои.
— Слушаюсь, — поклонился дворецкий и указал мне на лестницу.
Я возражать не стала. Хотелось поскорее вымыться и переодеться во что-нибудь сухое и чистое.
Разместили меня в симпатичной, уютной спальне. Разглядывать ее я не стала, так как увидела через приоткрытую дверь умывальню, юркнула туда и от счастья заметно ожила. Здесь была ванна! Огромная, белая, с многочисленными предметами гигиены и серебряными кранами. Вокруг нее разместились пушистые полотенца, и всю эту красоту венчал шикарный банный халат, висящий на вешалке. В академии я была лишена такой роскоши. Я открутила вентиль крана. Бесшумным потоком потекла теплая вода, быстро заполняя емкость. Эх, вот бы показать это матушке…
Сбросив с
