Священник добродушно крякнул.
— Что ж, я никогда не принуждал девушку давать брачные обеты. Это было бы неэтично. — Мистер Джеймс похрустел суставами. — Но иногда девушка сама не может разобраться в своих мыслях, пока я ей не помогу.
Пристальный взгляд Маргарит вернулся к священнику.
— В самом деле? Вы утверждаете, что знаете, что происходит в голове у женщины?
Он весело кивнул.
— Ага.
Эш вздрогнул, отчаянно желая, чтобы старый идиот придержал язык. Дурак делу не поможет. Эш не собирался заставлять Маргарит выходить за него замуж.
Маргарит вскинула голову, глаза опасно заблестели. Она больше не смотрела на священника, а перевела взор на Эша.
— Ты тоже считаешь, что я не знаю, чего хочу, Эш?
Он не мог удержаться.
— Более противоречивой женщины я не встречал.
Румянец окрасил ее щеки, но она ничего не ответила на его заявление.
— Ты хочешь стать моей женой, Маргарит, — прошептал он, внимательно глядя ей в глаза, уверенный в своей правоте, но жаждущий подтверждения.
Спустя короткий миг она с неохотой отрывисто кивнула.
— Где мы должны стоять? — спросил Эш прежде, чем она еще раз изменит решение. Он встал рядом с окаменевшей Маргарит. — Здесь? Так будет нормально? — спросил он и под локоть подвел Маргарит к очагу.
— Ах, да, — усмехнулся преподобный. — Я проводил эту церемонию в местах гораздо худших, чем сия скромная обитель.
— Даже не сомневаюсь, — буркнула Маргарит, неподвижно застывшая рядом с женихом.
Эш нащупал ее руку. Пальцы были холодными, вялыми и безжизненными. Он перевел взгляд на ее лицо и столкнулся с пламенеющим взором. За этим огнем скрывались чувства, которые он не мог разгадать.
Он не мог понять. Прошлая ночь позволила ему уверовать, что она к нему что-то испытывает. То же самое он мог сказать и о себе самом. Он что-то чувствовал к ней. Что-то настоящее. Что-то, помимо холодного гнева, заставившего его совершить похищение в начале путешествия.
Потрясающе… он полагал, что их брак может стать непритворным, основываясь если не привязанности, то хотя бы на желании. Это гораздо большее, чем он когда-либо надеялся получить. Этого было достаточно, чтобы, стоя перед священником и отвечая на его вопрос, без колебаний произнести слова клятвы.
Но видеть Маргарит со сжатыми в немом укоре губами, явно отказывающейся принести брачные обеты, было просто невыносимо.
Священник выжидающе замер, позволяя ей повторить сказанные им слова. Ничего. В конце концов, он пожал костлявыми плечами и перешел к следующей части церемонии, словно услышал то, что хотел.
Рыча от отвращения, Эш отстранился от нее. Он не хотел жениться на женщине, которая этого не желает. Не мог на это пойти.
Неизвестно, что злило его больше — Маргарит или он сам. После прошлой ночи он знал, что она хотела его. Он предложил приличный договор. Ему нужно только сделать выбор за нее — он должен жениться на вздорной женщине, которая, как оказалось, сама себя не понимала и не знала, что делать.
И все же он не мог. Большую часть жизни у него не было возможности выбора. После смерти родителей, его первое решение и выбором-то нельзя было назвать. Улицы или приют. Даже если он предполагал, что Маргарит отвергнет его предложение, он не мог лишить ее свободы.
Эш вдруг остановился, почувствовав на своей руке ее пальцы, удерживающие его, призывающие вернуться.
Их взгляды встретились, по-прежнему полные неизъяснимых чувств. Внимательно рассматривая его лицо, словно запечатлевая в памяти каждую линию, каждую ямочку, она медленно и торжественно повторила свой обет, отчего у него перехватило дыхание.
Целое мгновение никто не шевелился и не издавал ни звука. Ее маленькая ладошка на его руке являлась самыми обжигающими узами из всех, что его когда-либо сковывали.
Она сделала это. Произнесла слова, которые связали их, без всякого принуждения.
Странное напряжение охватило его грудь, лишив воздуха. Он порывисто схватил ее прохладные руки, сжав тонкие пальцы. Маргарит упала в его объятия, и Эш жадно поцеловал ее, не обращая внимания на окружающих. Затем он отпустил ее, но лишь для того, чтобы обхватить лицо, и, смакуя ее губы, решил, что она никогда не пожалеет об этом. Она ответила на поцелуй с неменьшей страстью.
И этого, сказал себе Эш, было достаточно. Пока. Прозвучал голос мистера Джеймса:
— А теперь объявляю вас мужем и женой.
В этот момент они оторвались друг от друга. Маргарит отодвинулась от него, ошеломленно хлопая глазами, словно очнувшись ото сна.
Следующие минуты протекли как в тумане. Он едва помнил, как расписался в метрической книге рядом с именем Маргарит… и потом мог только пялиться на нее, свою жену, рассчитывая найти на ее лице сожаление, и изо всех сил пытаясь понять, почему она передумала, и не сделает ли так снова.
— Как долго мы будем оставаться здесь? — спросила Маргарит, опускаясь в кресло после ухода гостей, когда они снова остались наедине.
Эш пожал плечами, подбрасывая в огонь дрова.
— Несколько дней. Я подумал, что не помешает некоторое время провести вместе. Не волнуйся. Голодать мы не будем. — Жестом он указал на две большие корзины у порога. — Если будет нужно, готовить могу я, но за качество еды не отвечаю. — Он самоуничижительно усмехнулся. — Теперь мы муж и жена. Нам надлежало бы познакомиться.
Один угол ее рта изогнулся в полуулыбке.
— Разве это не то, что пары делают заранее?
— Не могу сказать, что знаю это наверняка. Меня заботит только то, что касается нас, Маргарит.
Эш обернулся к ней, и Маргарит заставила себя не ерзать. После прошлой ночи не могло быть и речи о застенчивости. После замужества — тем более.
Его сапоги скрипнули и оказались рядом с креслом.
— Почему ты произнесла обет? — спросил он.
Маргарит пожала плечами, не зная, что сказать. Она и сама не была уверена, что знает ответ. Быть может, ей хотелось какого-то контроля. Ели верить мадам Фостер, определенные события уже предрешены, и она уже совершила несколько шагов к ним навстречу.
Тогда зачем бороться? Противиться — ему? Тем более, что ни ее тело, ни сердце не хотели этого. Ее тело изнывало. Она никогда раньше не чувствовала такого притяжения, ни один мужчина прежде так не затрагивал ее. Возможно, они предназначены друг другу.
Пожирая его глазами, Маргарит не могла допустить и мысли, что не будет с ним снова. Сколько бы дней ей не оставалось, она хотела провести их с Эшем. Она может ухватиться за их брак и попытаться избежать пути, который приведет к ее гибели. Она верила в это. Должна была. Это небезнадежно.
