мать.
Я бы убил его первым. Даже если бы это определило мою судьбу монстра. «Каков отец, таков и сын», — подумал я.
— Я обещаю, если ты пообещаешь мне, что не вызовешь полицию. Вообще никогда. Несмотря ни на что.
Она глубоко вздохнула и выдохнула.
— Пикси, — подтолкнул я. — Ты должна мне доверять. Копы только усугубят ситуацию.
Её молчание длилось слишком долго, и я сжал её плечо.
— Уф. Ладно. Но я не в восторге от этого.
— Обещай мне, — настаивал я. Она была дочерью юриста. Я знал, что не надо принимать в качестве ответа «уф, ладно».
— Я обещаю, — произнесла она несчастным голосом.
Её заверение немного сняло моё напряжение.
Слоан посмотрела на меня своими зелёными, как лес, глазами.
— Ты ведь не собираешься в колледж, не так ли? Ты не можешь оставить её с ним одну.
Я отвернулся.
— Нет. Я не могу.
Она села рядом со мной, и её маленькое тельце напряглось от возмущения несправедливостью происходящего.
— Это отстой. Ты должен пожертвовать всем своим будущим, потому что твой отец — чудовище, а мама не хочет уходить? Это несправедливо.
— Жизнь несправедлива, Пикс.
— Что, если я присмотрю за ней? — с надеждой предложила она.
— Нет, — это слово прозвучало так громко, что, казалось, эхом разнеслось по комнате.
Мы оба замерли и прислушались, не раздадутся ли звуки, свидетельствующие о пробуждении родителей.
Я схватил её за плечи и заставил посмотреть мне в глаза.
— Ты никогда не должна вмешиваться. Ты слышишь меня? Ты никогда не подойдёшь туда. Ты не заговоришь с ними. Ты никогда не привлечёшь к себе внимания. И ты никогда не встанешь между ним и кем-то ещё, когда он пьян. Хорошо?
У неё были широко раскрытые глаза, и она была напугана. Но мне нужно было, чтобы она испугалась. Мне нужно было убедиться, что она никогда не приблизится к моему отцу.
— Ладно. Боже. Расслабься. Это было всего лишь предположение, — сказала Слоан с таким видом, словно я только что попросил её поджечь её любимую книгу.
Я тяжело вздохнул.
— Прости, что напугал тебя.
— Ты меня не напугал. Ты раздражаешь меня своей настойчивостью.
— Три песни, — уступил я.
Она просияла и переползла через меня, чтобы дотянуться до наушников на прикроватной тумбочке. На этот раз, когда я сжал в кулаках покрывало, это не имело ничего общего со страхом или гневом. Я испытывал… чувства. Обычные чувства подростка. Но мне не разрешалось испытывать их со Слоан. Мистер Уолтон доверял мне. И мне нужно было это доверие. Иногда Уолтоны казались мне единственным якорем, который у меня был.
Она снова переползла через меня и протянула мне наушники, прежде чем снова устроиться рядом.
— Эдди знает, что мы этим занимаемся? — спросила она.
— Что?
— Эдди. Твоя девушка.
— Она не моя девушка, — не совсем. Она была девушкой, с которой я проводил время в последние несколько недель. Часть этого времени я проводил частично обнажённым. Но это потому, что мне семнадцать, а она пыталась заставить своего бывшего парня ревновать. Не то чтобы я разговаривал с ней по телефону или ужинал с её родителями… или забирался на дерево и залезал к ней в окно ночью, чтобы провести время вместе.
— Твоя девушка не знает о твоей семье? — не унималась она.
— Нет. И мы больше не встречаемся, — она стала слишком требовательной. Хотела строить планы, познакомиться с моими родителями. Я не мог дать ей ничего из этого. И я особенно не хотел этого делать после того, как подслушал, как она говорила одной из своих подруг, что пышногрудая Слоан Уолтон определённо шлюха.
— О? — невинно переспросила Слоан.
— Ты не выглядишь расстроенной из-за этого, — заметил я.
Она пожала плечами.
— Она просто была не очень милой. Ты мог бы найти и получше. Но если бы ты нашёл получше и был с хорошей девушкой, я думаю, мы бы так не общались. И мне вроде как нравится наша маленькая тайная дружба или… что бы там ни было.
Дружба — это не то, что я чувствовал к ней. Я дружил с Ноксом и Нэшем Морганами. Но я бы точно не стал сворачиваться калачиком на одной подушке с ними, чтобы слушать музыку. Чёрт возьми, с Эдди я бы тоже так не поступил. Может, с Синди Кроуфорд.
— Мне тоже это нравится, — сказал я ей.
Я заметил, как она лучезарно улыбнулась, будто не могла сдержаться, когда наклонила голову и потянулась к проигрывателю компакт-дисков.
Я обнял её за плечи и положил её голову себе на грудь. Лёжа на подушках, слушая «From This Moment On» в исполнении Шании Твейн и ощущая мягкое тепло Слоан, прижавшейся ко мне, я чувствовал себя почти счастливым. Я почти мог притвориться, что это и есть моя жизнь. Здесь, в этом доме. С хорошей, милой девушкой в моих объятиях.
Песня закончилась слишком быстро, сменившись гимном кантри. Что-то про чёрные глаза и голубые слёзы. Она никогда не вернётся. Должно быть, это из-за усталости я нарисовал историю в своей голове. Уходить. Двигаться дальше. Вырастать.
На секунду мне захотелось этого так сильно, что я не осознавал, как крепко я стиснул Слоан, пока у меня не заболели пальцы.
Поморщившись, я ослабил хватку. Она наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.
— Всё в порядке. Ты можешь держаться за меня. Я не сломаюсь.
Я снова уложил её голову вниз и возобновил свои объятия, на этот раз нежно.
Трек снова изменился. Третьей песней была баллада «I Won't Leave You Lonely», и, несмотря на все мои усилия, слова застряли у меня в голове и отпечатались татуировкой в моей душе. Я никогда не смогу слушать эту песню и не думать о Слоан и о том, как спокойно я себя с ней чувствовал. Я хотел послушать её снова, но не собирался просить Слоан переиграть её. Может, я сам куплю альбом… и спрячу его в своей машине.
Когда до моего слуха донеслись финальные аккорды песни, Слоан скользнула тонкой рукой по моему животу и прижалась ко мне. Я выполнил своё обещание послушать три песни. Но дома у меня ничего не было. А здесь для меня было всё.
Она ничего не сказала, когда заиграла следующая песня. Я тоже ничего не сказал.
Глава 12. Жить библиотечной жизнью
Слоан
Библиотека была моим местом для счастья, а не для возбуждения.
Несмотря на то, что прошлой ночью мой вибратор изрядно потрудился, я всё ещё чувствовала себя раздражённой и неудовлетворенной, открывая дверь. И я
