Читаем без скачивания Три недели страха - Си Бокс

Сэндерс поднял Энджелину и усадил ее себе на колено.

— Джек, — попросила Мелисса, — откинь доску на столе.

Коуди явился с Торклесоном, запеченным окороком и ящиком пива.

В кухне я шепнул Мелиссе:

— Можно ли найти более безопасное место для соучастника четырех убийств, чем за обеденным столом в окружении полицейских?

— Мне это не кажется забавным, — сказала она.

Мелисса с головой ушла в готовку. Стакан водки с апельсиновым соком, всегда казавшийся полным, объяснял степень ее проворности. Она снова упрекнула меня за странный выбор консервов и количество пива, которым можно обслужить батальон. Коуди и Торклесон вроде бы поладили с двумя помощниками шерифа — все четверо весело болтали, и их голоса становились громче пропорционально числу стаканов пива. Я чувствовал стыд за свои кровожадные мысли и избегал смотреть в глаза Сэндерсу и Моралесу.

Наконец, Мелисса объявила, что обед готов, и мы заняли места за столом. Мелисса произнесла молитву, и я увидел, как все четверо полицейских опустили головы.

Что до меня, тогда я был в не слишком хороших отношениях с Богом.

Разговор за столом неизбежно переключился на массовое убийство в клубе «Аппалуза». Я чувствовал сердцебиение, но притворялся неинформированным и сидел с опущенной головой. Посмотрев вверх, я обменялся мимолетным взглядом с Коуди.

— Если бы я не поменялся сменами с Мак-Коем и Скраггсом, это было бы мое дело, — сказал Торклесон. — Бедные ребята. Мэр и так в ярости на нас из-за убийства Истмена, а теперь еще это.

— У вас есть идеи насчет того, кто это сделал? — спросил Моралес.

Торклесон пожал плечами.

— Одна блондинка говорит, что была там. Она сказала Скраггсу, что стрелок был один — огромный волосатый мужчина с бородой и в длинном плаще.

Это означало, что Гэрретт Морленд не обратился в полицию, как и после гибели Луиса. Либо он испугался, либо ему было что скрывать. Я вспомнил, как спокойно он сидел за столом, держа чашку обеими руками, когда Джетер подошел к нему и назвал его имя.

— Дерьмо, — сказал Сэндерс и посмотрел на Энджелину на ее высоком стульчике. — Прошу прощения, — извинился он перед Мелиссой.

— Да, я знаю, что вы имеете в виду, — согласился Торклесон. — Трудно поверить, что один человек проделал все это. Не знаю, можно ли доверять этой блондинке. Она говорит, что волосатый громила просто выхватил из-под плаща дробовик и начал палить.

— А потом позволил ей уйти? — осведомился Моралес. — Ей и больше никому?

— По ее словам, — сказал Торклесон, — она думала, что подруга следует за ней, но оказалось, что та стала одной из жертв. Три выстрела в грудь.

— Огромный волосатый тип? — спросил Сэндерс. — Похоже, она насмотрелась боевиков. Эта история имеет гангстерский почерк.

— Верно, — кивнул Коуди.

— Мы тоже так думаем, — продолжал Торклесон. — Две жертвы были местными главарями «Сур-13». Вероятно, кто-то пытался свернуть шею этой банде — возможно, «Крипс-32» или «Вариос». А может быть, мафия Гриншо — мы слышали, что они перебрались сюда из Южной Калифорнии. Это не случайность, а игра силой. К тому же один из стрелявших использовал 10-го калибра дробовик. Это серьезное оружие. Я думал, эти парни орудуют девятками или иногда АК-47.

Но они не добрались до Гэрретта, подумал я. Меня интересовало, насколько тесно он связан с гангстерами. Гэрретт также мог быть одним из главарей, пришедших на встречу. Это заставило меня подумать о нем по-другому.

— Десятикалибровый? — воскликнул Моралес. — Наверняка он создал кровавое месиво.

— Ну, судя по фото, которые я видел… — Торклесон осекся, посмотрев на побледневшую Мелиссу.

Я не рассказывал ей подробности происшедшего в клубе «Аппалуза» — только то, что все пошло не так и Гэрретт смылся. Она посмотрела на меня, стараясь прочесть правду на моем лице.

— Скажем, было много крови, — закончил Торклесон.

— Простите, — сказал Сэндерс, — но я не могу плакать из-за того, что парни из «Суреньос-13» получили по заслугам.

Моралес согласился с ним.

— Хотя две жертвы были посторонними, — заметил Торклесон. — Подруга блондинки имела пару судимостей, но по пустякам. Бармен — бывший мошенник и, вероятно, член «Сур-13», но не думаю, что он был главной целью — просто попался под руку.

— Никто ничего не видел и не слышал? — невинно осведомился Коуди.

Торклесон покачал головой:

— Пока никто, кроме блондинки. Вы же знаете это место — по ночам оно пустынно, и даже копы туда не суются, хотя следовало бы. Насколько я понимаю, ночная стрельба там не редкость.

— А кто вызвал полицию? — спросил Коуди.

— Один местный. Говорит, что пришел в бар выпить, но заведение казалось закрытым, что необычно. Тогда он заглянул в окно и увидел трупы.

— Что-нибудь еще? — допытывался Коуди.

Я надеялся, что он не вызовет подозрений, так как это было в духе усердного копа.

— Одно, и это немного, — ответил Торклесон. — Водитель фургона со склада позвонил и сказал, что иногда использует эту улицу для поездки в свой склад. Он видел светлый джип, припаркованный перед баром примерно в то время, когда все это происходило.

— Эй! — Моралес указал на меня ложкой. — У мистера Мак-Гуэйна светлый джип, и он уезжал поздно вечером на несколько часов.

— Верно, — подтвердил Сэндерс.

Я ощутил спазм внутри. Мелисса вытирала помидор с лица Энджелины, и я видел, как она застыла.

— Может быть, — предположил Сэндерс, — вы по пути в бар остановились у клуба «Аппалуза» и застрелили четырех человек?

— Может быть, — согласился я.

— Похоже, мы раскрыли дело, — заметил Моралес, опуская ложку в томатное пюре.

— Теперь мы получим повышение и появимся на телевидении рядом с мэром, — усмехнулся Сэндерс. — Не могли бы вы передать мне окорок?

Я с облегчением выдохнул, а когда посмотрел на Коуди, он подмигнул мне.

Мелисса неуверенно поднялась.

— Кто хочет десерт? — спросила она. Я мог бы поклясться, что она собирается приложиться к своему стакану, придя на кухню.

Мы сидели в гостиной — снаружи становилось темно. Маленькие снежинки падали на окна, обращенные к западу, и таяли при прикосновении, оставляя влажные следы. Шли первые минуты четвертой четверти второй игры в День благодарения — Даллас был впереди на двадцать очков. Меня удивляло то, что помощники шерифа и Торклесон задерживаются так надолго. Казалось, они не собираются уходить. Оставалось еще полно пива, и Коуди открыл «Джим Бим Блэк». Меня интересовало, собираются они оставаться до окончания игры или алкоголя, и я ставил на алкоголь. Энджелина была в восторге от компании и отказывалась ложиться спать. К чему спать, когда четверо мужчин ухаживают за ней? Мелисса убирала в кухне и, как я подозревал, прикладывалась к бутылке с водкой. Я не мог избавиться от образа жены, сидящей со стаканом и наблюдающей за спящими мной и нашей дочерью.

Я любил Мелиссу и теперь знал, что глубина ее чувств непостижима. Если нам придется отдать Энджелину, я не представлял себе Мелиссу оттаявшей или рядом со мной. Она сказала, что мы разрушаемся, и потеря дочери, несомненно, толкнет ее через край. Я начал думать о том, что станет со мной после этой потери, и все сценарии были ужасающими.

Я читал, что потеря ребенка — самое ужасное, что может произойти с родителями, и верил этому. Но предполагалось, что эта потеря — следствие смерти или несчастного случая. Никто не изучал, что означает передача ребенка в результате юридической аномалии. И передача его людям, которые могут оказаться монстрами.

— Вы слышали последние новости об этом английском извращенце? — спросил Торклесон у Коуди и помощников шерифа.

Конечно, это пробудило меня от грез.

— Как зовут этого засранца? — продолжал Торклесон. — Который собирался перебраться сюда? О нем передовали в новостях.

— Мэлколм Харрис, — сказал я.

Торклесон явно был пьян. Он говорил невнятно и слишком громко. То же касалось Сэндерса и Моралеса. Они уже полчаса практически кричали друг на друга, рассказывая полицейские истории. Копы, как ранчеры и фермеры моей юности, обычно были подозрительными и молчаливыми людьми, если они не оказывались среди себе подобных. Тогда начинался бесконечный крик. Я слушал только вполуха, беспокоясь о жене и пытаясь угомонить Энджелину, надеясь, что Мелисса скоро закончит дела в кухне, унесет ее наверх и уложит спать. Но когда упомянули Мэлколма Харриса, я склонился вперед на стуле.

— Что там с ним такое? — спросил Коуди. Как ни странно, он оставался самым трезвым из всех. Я мог приписать его сдержанность только «хорошим дням». Коуди пил, когда ему было скучно, а такое случалось часто. Когда он занимался делом, то старался воздерживаться от алкоголя.