— Разве без справедливости царство не является вертепом разбойников?
— Два града — нечестивцев и праведников — существуют от начала человеческого рода и пребудут до конца века.
— Основателем земного града был братоубийца Каин.
…Несмотря на то что нас отделяет от упомянутых мыслителей 16–18 веков, некоторые их высказывания помогают понять и путь развития технической цивилизации, и основы духовной культуры, и особенности нашего внутреннего мира.
Мы не будем углубляться в данную тему. Учтем только: византийское Православие, воспринятое на Руси, опиралось на идеи Отцов Церкви. И это наследие было ценным. По признанию английского историка А. Тойнби (1889–1975), Византия «опережала западное христианство на семь или восемь столетий, ибо ни одно государство на Западе не могло сравниться с Восточной Римской империей вплоть до XV–XVI веков».
По иронии судьбы один из идеологов европейского Возрождения Петрарка с презрением отзывался о восточноевропейских «варварах». Ему было невдомек, что осознание величия античной культуры и благородства античного гуманизма на Западе произошло благодаря тому, что эти духовные ценности сохранила Византия. Крестовые походы содействовали сокрушению Византии как конкурента Западной Римской империи.
В странах Запада власть и материальные ценности возобладали над заветами Христа. Немало содействовала этому Католическая Церковь, что привело к религиозному кризису и появлению протестантизма. Еще раньше при монастырях и университетах началось освоение античного наследия — на основе трудов арабских и византийских мыслителей.
Английский монах Алкуин (VIII век), прославленный ученостью, был приглашен ко двору Карла Великого, где возглавил Академию. Из его сочинений наиболее значительные «О разуме души» (психология) и «Диалектика». Он считал диалектику не только искусством логического мышления, но и средством постижения высших божественных истин. Такова основа средневековой схоластики.
Принято считать схоластику бесплодной игрой ума: сколько ангелов поместятся на кончике иглы, что раньше — курица или яйцо и прочие пустые мудрствования. Но это были упражнения, развивавшие культуру мышления. В поисках решения подобных проблем схоласты обращались к сочинениям Отцов Церкви. Например, ирландец Иоанн Скот Эриугена (IX век) в трудах, написанных во Франции, осуществил синтез идей античных философов, Августина и видных византийских мыслителей Максима Исповедника и Григория Нисского.
Основатель оксфордской научно-философской школы Роберт Гроссетест (1175–1253) занимался оптикой, астрономией и медициной. Он утверждал необходимость познавать мир на основе наблюдений и экспериментов. Это была одна из первых попыток сформулировать метод научных исследований. Его ученик и последователь Роджер Бэкон особенно высоко оценивал достоинства математики, полагая, что «с ее помощью следует изучать и проверять все остальные науки». Не отвергая религиозных истин, Роджер считал: Библию следует не только почитать, но и осмысливать критически. Он ввел понятие «экспериментальная наука»…
На Западе формалисты-схоластики отчасти содействовали появлению естествознания. Скажем, уже сама по себе постановка проблемы курицы и яйца неявно предполагает эволюционное развитие. Признание особых достоинств за математикой стало основой точных наук. Развитие торговли, военного дела, ремесел и мореплавания требовало положительных знаний, а не абстрактных рассуждений. Все это, вместе с распространением университетов, а затем книгопечатания определило становление и быстрый прогресс научных знаний на Западе.
Острые идейные конфликты между сторонниками религиозных догм и научных теорий происходили в значительной мере из-за недоразумения. То, что доказано наукой, надо знать. В то, что неведомо, остается верить.
«Неверно рассуждает математик, если хочет циркулем измерить Божью волю, но не прав и богослов, если он думает, что на Псалтыри можно научиться астрономии или химии». То есть у науки и религии свои объекты и свои методы, и путать их нелепо. «Хотя оным умникам и легко быть философами, выучив наизусть три слова: Бог так сотворил, и сие давая в ответ вместо всех причин» — так говорил Ломоносов.
На этом придется завершить тему «пользы богословия». Мы еще вернемся к ней позже, говоря об отношении Ломоносова к религии. Отметим только, что в Восточной Европе, наследнице Византии, религиозная философия определялась преимущественно на принципах нравственности, отношений между людьми и человека — с окружающим миром и Богом.
Глубокую суть христианской философии раскрывают слова Иисуса (Мк., 8, 37): «Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?»
Увы, понять, а значит, принять эту истину как принцип жизни оказалось не так-то просто. На Западе, а затем и на Востоке христиане все более алчно стали искать пользу для себя в приобретении не духовных, а материальных богатств и комфорта.
Цель, метод, средства
Владимир Иванович Вернадский в статье «Памяти М.В. Ломоносова» (1911) высказал важную мысль, которая остается с тех пор в забвении:
«М.В. Ломоносов всю жизнь упорно работал в области конкретных фактов: отдельные его наблюдения над минералами, опыты электрические и над явлениями замерзания, наблюдения над полярными сияниями или морским льдом и т. д., несомненно, в свое время имели значение и не прошли бесследно. Однако не они заставляют нас сейчас вспоминать Ломоносова. Гений Ломоносова наиболее резко проявился в других областях, в областях научных идей и научной методики».
И еще одно замечание Вернадского: «В его идеях и направлении его работ мы встречаем чрезвычайно часто и чрезвычайно много предугадываний, предвидений, перед которыми останавливается в раздумье и изумлении наш ум».
В наше время вроде бы идеи, высказанные почти три столетия назад, безнадежно устарели и представляют интерес лишь для историков науки. А о научной методике теперь, после нескольких научно-технических революций и массы великих открытий, и говорить не приходится.
Однако за последние полвека нет значительных фундаментальных научных открытий при необычайном обилии достижений в узких областях и преимущественно в технике. Словно основные законы природы и общества открыты, и остается вносить кое-какие несущественные уточнения и дополнения.
Это серьезное заблуждение. Одна из его причин — отход от принципов научного познания, о которых писал Ломоносов, а в начале прошлого века — Вернадский. К сожалению, многие современные ученые и едва ли не все популяризаторы науки, даже зная эти принципы, не учитывают их в своей работе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
