– Чтобы вражеское оружие получало повреждения, прорезая наш пластик, да?
– Именно. Я просто не уверен, как совместить его с металлом.
– Можно сделать накладки. Шестиугольной формы, как в пчелином улье, – предлагаю я, немного подумав. – И наклеить его на металл, как соты.
– Да, идеально, – энергично кивает Тео. – Но я никогда не работал с пластиком, а Мак не знает, как…
– Мой отец умеет работать с пластиком, – выпаливаю я, не подумав, и тут же жалею об этом.
Тео поднимает на меня глаза и, вероятно, понимает по моему лицу, что что-то пошло не так.
– Выйдем? – спрашивает он. – На минутку.
Уж не знаю, действительно ли мы так всем интересны, или просто выбрали удачный момент, но, когда выскальзываем из класса, нас провожают глазами все. Нилам бросает взгляд на Эммета, который сразу же делает вид, что очень, очень увлечен тем, что держит в руках.
– Ты в порядке? – спрашивает Тео, когда мы выходим на улицу, и я вспоминаю, что он-то уже давно привык, что за ним все время наблюдают. Кажется, этот парень всегда чувствует себя комфортно в окружении зрителей.
– Да. Конечно.
– Неправда. – Он смотрит на меня, задумчиво водя большим пальцем по губам. – Можешь считать меня сумасшедшим, но то, что ты «забыла» о своем дне рождения, а теперь при упоминании об отце у тебя появилось такое выражение, что мне кажется, будто это как-то связано. Он что, тебя не поздравил, да?
Нет, отец не забыл. Он никогда не забывает о моем дне рождения, хоть я и чувствую себя виноватой за то, что, судя по первой догадке Тео, с его родителем подобное случалось.
– Да нет, просто… – Я сглатываю. – Просто мне уже восемнадцать.
– Ну и что? Мне тоже, – парирует он. – Мой день рождения был в ноябре. Теперь мы можем вместе ходить голосовать.
Тео, конечно, шутит, чтобы поддержать разговор, но теперь, когда он внимательно меня слушает, я понимаю, что действительно хочу поговорить об этом.
– Мне восемнадцать, я теперь совершеннолетняя, – объясняю я. – И… могу выбирать, где жить.
– О. – Тео озадаченно моргает. – Об этом я не подумал. Хочешь сказать, что ты не хочешь…
– Нет-нет, я определенно хочу остаться жить с мамой. – Я прочищаю горло. – Просто раньше мне не приходилось выбирать. А теперь… приходится.
Он медленно кивает.
– И ты думаешь, что твой отец ждет…
– Нет-нет. – Я морщусь. – Это тупо, знаю. Я просто подумала о том, что на самом деле дела обстоят гораздо хуже и что теперь все зависит от меня.
– Я понял. – Тео смотрит на меня взглядом Супермена, спасающего мир. – Так, что мы будем с этим делать?
– Что? Да ничего мы не будем с этим делать, – смеюсь я. – Не каждая проблема должна иметь мгновенное решение, Тео.
Он слегка вздыхает.
– Я знаю, но…
– Но нам нужна помощь моего отца.
Я не так много знаю о полиуретанах, и уж точно я понятия не имею, как придавать им определенную форму.
– Я почти уверена, что ячеистая конструкция – наш лучший вариант, но если говорить о выборе материала…
– Давай я поеду с тобой? – предлагает Тео, и я растерянно моргаю.
– Куда? К моему отцу?
– Да. Это ведь наше общее дело, верно? И ты обещала, – напоминает он мне.
– Я обещала познакомить тебя со своим отцом?
– Нет, – смеется он. – Ты обещала стать командным игроком.
И хотя Тео говорит о робототехнике, сейчас мне кажется, будто таким образом он пытается сказать мне, что играет на моей стороне.
– Ладно, – соглашаюсь я и поднимаю глаза. – Значит, вот что мы будем делать на мой день рождения?
– А у тебя есть другие идеи, чем заняться? – спрашивает он, поднимая бровь.
И я действительно ничего не могу придумать. Конечно, часть меня считает, что было бы очень неплохо, если бы он сделал что-то более… ну, знаете… ожидаемое. Потому что хоть я и думаю, что мы просто друзья, но… вдруг это не так? Если бы он сделал что-то, касающееся только нас двоих, а не команды, то это убедило бы меня в том, что ничего я не выдумываю или что мои чувства в какой-то мере взаимны – на что остается только тихо надеяться, ведь мы об этом ни разу не говорили.
Но если Тео может игнорировать тот факт, что каждый присутствующий в классе человек сейчас пялится на нас через оконное стекло, то я – не могу. Точнее, у меня не получается игнорировать мысли, как было бы отстойно, если бы они увидели что-то плохое, скажем, ссору или, того хуже, наше расставание. Тогда они окажутся в том же положении, что и я со своими братьями, которым нужно выбирать сторону. И давайте уж начистоту, в отличие от нас, люди в этом классе уже давно приняли сторону Тео. А кому, как не мне, знать, что не бывает ничего вечного?
Так что тихий вечер, проведенный за возней над роботом с Тео, и правда звучит как идеальный вариант. Мило, легко и удобно. А все, что выходит за рамки этого, просто запутает ситуацию еще больше.
– Ну, значит сегодня делаем броню, – резюмирую я и разворачиваюсь, чтобы вернуться обратно в класс.
Тео
– Оказывается, у меня все-таки есть подарок для тебя, – произношу я, когда сажусь в машину Бель, и протягиваю ей маленький бумажный пакет, который лежал у меня в бардачке уже не первый день.
Вообще-то я купил это неделю назад, но все никак не решался подарить. Наверное, день рождения – самый подходящий повод.
– Что это? – спрашивает она, сияя от восторга.
– Снизь свои ожидания, – предупреждаю я, и она бросает на меня заинтересованный взгляд.
– Ладно, – отвечает Бель насмешливым голосом, – я просто…
И тут она замирает.
– Тео…
– Я же сказал, что это ерунда. Если тебе не нравится…
– Мне очень нравится. – Она поднимает на меня глаза, и мне с трудом удается сглотнуть. – Спасибо тебе, – шепчет она.
Это всего лишь маленькая ручка для выдвижного ящика – ничего особенного и, честно говоря, для подарка на день рождения это не слишком впечатляюще, но я наткнулся на нее в антикварном магазине, когда мама искала на Мелроуз какое-то очень специфическое винтажное платье, и не мог не купить.
– Просто подумал, она хорошо подойдет к той птичьей ручке, – объясняю я. – Хотя, наверное, пернатых уже многовато, а?
Я ведь до сих пор ничего не знаю о… чем бы это ни было для нее.
– Нет-нет, птиц всегда должно быть две. – Бель улыбается. – Птицы одного полета, а?
И уже не в первый раз у меня возникает ощущение, что если я наклонюсь ближе, то меня притянет к ней словно магнитом. Будто я попал в некое гравитационное поле, в котором все просто и волшебным образом сочетается. Но поскольку мы собираемся в дом ее отца, и я не уверен, что произойдет, если я позволю затянуть себя в эту черную дыру возможной катастрофы, которой все это может обернуться, я просто улыбаюсь и киваю. Бель кивает и улыбается в ответ, и мы оба переводим взгляд на дорогу, когда она заводит двигатель.
Мне не хочется этого признавать, но некоторые места, которые мы проезжаем, заставили бы мою маму немного встревожиться, хотя в конечном итоге в поле зрения появляются ряды домиков, похожих на загородные. Дом, к которому подъезжает Бель, напоминает те, что показывают в кино; не мой, конечно, но и на нынешнюю ее квартиру он не похож. И это явно то самое место, где она выросла. Судя по тому, как она старается не поднимать глаз, я предполагаю, что качели, подвешенные к дереву во дворе, те самые, на которых она качалась в детстве.
– Люка нет, – сообщает она, окинув взглядом пустующую подъездную дорожку, и стучит в дверь. – Возможно, и папы тоже нет дома.
Бель выглядит так, будто вот-вот развернется и даст отсюда деру, поэтому я протягиваю руку и касаюсь ее ладони в попытке успокоить. Однако вместо этого она испуганно вздрагивает, и я поспешно отдергиваю руку.
– Прости, я просто подумал, что…
Но тут дверь открывается, и на пороге появляется мужчина во фланелевой рубашке и джинсах. Он похож на Бель и ее братьев так же отдаленно, как и я на свою маму: цвет кожи немного не тот, волосы и глаза Бель темные, в то время как у ее отца они светлые, но выражение его лица безошибочно повторяет ее.
