В этот момент в гостиную вошел Рафаэль, сопровождаемый стройной коротко стриженной шатенкой, одетой в хорошо сидящий темно-синий костюм. Он представил ее как Пенни Баркер из Бирмингема. Эта женщина входила в небольшую группу бизнесменов, закупавших вина для сети английских супермаркетов. Живой, быстроглазой Пенни было немного за тридцать. Как правильно отметил Фердинанд, у нее действительно была соблазнительная фигура. Женщина с энтузиазмом пожала руки всем присутствующим. Знакомясь с Алессандрой, она воскликнула:
— Господи, как я рада наконец-то встретить соотечественницу! — Тут она виновато оглянулась на Рафаэля. — Простите, сеньор Савентос. Это, конечно, бестактность. Но сейчас я не на работе.
Рафаэль рассмеялся.
— Все в порядке. Я знаю, что с испанцами ладить нелегко.
— С вами проще, чем с другими, — весело призналась Пенни. — Я день за днем дегустирую вина, а владельцы виноградников так и норовят подсунуть мне всякую дрянь! И хотя я предлагаю людям выгодный бизнес, они все равно смотрят на меня как на врага!
Рафаэль подал ей бокал шардонне.
— Полагаю, это вино произведет на вас впечатление. Едва ли вам захочется его выплеснуть.
— За здоровье всех присутствующих! — Пенни подняла бокал.
— Одну минуту! — сказал Рафаэль. Он направился к Алессандре и обнял ее за плечи. — Я бы хотел предложить особенный тост. Мы с Алессандрой собираемся пожениться.
— Вот это да! — воскликнула Пенни. — Самые горячие поздравления!
— Поздравляю, — эхом отозвалась равнодушная Катриона.
— Этот день для меня особый, — тихо сказал Рафаэль, не сводя глаз с профиля Алессандры.
Он коснулся щеки невесты, отчего по ее коже пробежал трепет возбуждения.
Сила чувств, которые они испытывали друг к другу, внезапно наэлектризовала атмосферу. Алессандра была уверена, что две находившиеся в гостиной женщины ощутили это. У нее, до сих пор не знавшей любви, сладко кружилась голова.
Алессандра никогда не думала, что кого-то можно обожать так глубоко и пылко, как она обожала Рафаэля. Она не догадывалась, что можно любить другого человека всем существом, испытывая восхитительное чувство близости.
Видя устремленные на нее горячие темные глаза Рафаэля, Алессандра чувствовала, что сможет противостоять любым трудностям, которые неизбежно встретятся на ее пути. Алессандру переполняла любовь к нему и ко всем людям на земле. Запас этого чувства казался ей бесконечным, как запас свадебного конфетти. Хотелось подбрасывать свою любовь в воздух и осыпать ею всех вокруг.
— Несомненно, особый, — со скептической улыбкой согласилась Катриона. — Мы с матерью уже начали думать, что Рафаэль так и останется холостяком.
Наступила небольшая пауза. На мгновение затихла даже жизнерадостная Пенни, почувствовавшая в этих словах что-то зловещее. Что-то не совсем подходящее к праздничному настроению.
— Ну же, пейте до дна, — сказала Катриона. — Мне надоело одной наполнять стакан.
Разговор за обедом представлял собой диковинную смесь английского, начальных познаний Алессандры в испанском и неуклюжих попыток Изабеллы показать Пенни, что она владеет обоими языками.
Изабелла была напряжена как никогда. Ее смелое, очень испанское платье — было украшено множеством складок, подчеркивавших статную фигуру. Красное, цвета английских почтовых ящиков, оно резко контрастировало со сливовым платьем Катрионы. На запястьях Изабеллы позвякивало столько браслетов, что Алессандра удивлялась, как ей удается поднимать руки и управляться с ножом и вилкой.
Разговаривала она исключительно с Пенни, время от времени обращаясь за помощью к сыну или дочери, когда забывала нужное английское слово. После своего театрального появления в гостиной, когда Изабелла едва кивнула Алессандре, она больше не замечала ее.
Почему? — в замешательстве думала Алессандра. Почему?
Размышляя над этим, она положила себе на тарелку ломтик овечьего сыра, а затем, воспользовавшись серебряными виноградными ножницами с гербом рода Савентосов, отрезала гроздь крупного винограда.
В этот момент Изабелла, обращаясь к Пенни, объявила, что ее внук Эмилио завтра возвращается домой после деловой поездки в Италию. В ее тоне слышались гордость и снисходительность бабушки. Пенни закивала и вежливо улыбнулась.
Насторожившаяся Алессандра заметила взгляд, которым обменялись Катриона и Рафаэль. Деловая поездка, как же!
На скверном английском Изабелла стала объяснять, что внук увлекся автомобильными гонками и попросил ее содействия в своих честолюбивых замыслах.
Лицо Рафаэля тут же стало каменным. Он резко поднялся из-за стола и пошел открывать стоявшие на буфете бутылки. Алессандре, почувствовавшей охватившее его напряжение, страстно захотелось обнять Рафаэля.
— Ох уж эти юнцы и их вечный спорт! — отозвалась Катриона, растягивая слова. Она достала тонкий золотой портсигар, вынула сигарету, глубоко затянулась и пристально посмотрела на мать, пытаясь остановить ее. — А каким спортом занимаетесь вы? — спросила она Пенни, щурясь от поднимавшейся в воздух струйки дыма.
— Да никаким особенно, — живо откликнулась та. — Немного теннисом. А вообще я люблю кино, театр, музыку. Раньше я была завсегдатаем ночных клубов, но это в прошлом.
— Какую музыку? Классическую? — спросила Катриона.
— И классическую в том числе.
— Отец Алессандры — знаменитый дирижер, Сол Ксавьер, — сказала ей Катриона, с легкой улыбкой посмотрела на Алессандру, а затем повернулась к Пенни, чтобы посмотреть, какой эффект вызвало это сообщение.
— Неужели? — воскликнула Пенни. — Как замечательно! — Она засмеялась. — У меня никогда не было знаменитых знакомых!
— Боюсь, что на этот раз вам опять не повезло, — сухо заметила Алессандра. — Я — всего лишь дочь знаменитости.
— О, это неважно, — возразила Пенни, но слегка нахмурилась. — Ваша мать ведь тоже дирижер?
— Да. И очень хороший. А в молодости была великолепной скрипачкой.
Пенни выглядела взволнованной.
— Я знаю. Недавно я прочитала о них статью в одном из воскресных приложений.
Катриона, покачивая зажатой в тонких пальцах сигаретой, откинулась на спинку стула и позволила Пенни овладеть вниманием присутствующих.
— Кажется, у них был захватывающий роман, — сказала Пенни Алессандре. — Они убежали, когда ваша мать была еще девочкой.
— Никогда они не убегали! — решительно возразила Алессандра. — Просто мать переехала жить к моему отцу. Он был женат, но жена не давала ему развода. А я уже должна была родиться.
