Невероятные и потрясающие события, на много дней нарушившие покой на острове Робинзона, нежданно обрушились на нас в один из солнечных дней, когда ни одна туча не омрачала голубого неба, а свежий ветерок с моря был полон неги. В тот день утром Вагура отправился в рощу Попугаев посмотреть, не вывелись ли молодые птенцы. Спустя три часа он, задыхаясь, примчался обратно с выражением ужаса в глазах.
— Люди… Люди… — заикался он, с трудом переводя дыхание, и как безумный тыкал пальцем куда-то назад, откуда только что прибежал.
— Что «люди»? Какие люди?
— Много людей… Много… Много…
— На море?
— Нет!.. Высадились!
— Далеко отсюда?
Вагура ловил ртом воздух, губы у него дрожали как в лихорадке, и лишь спустя минуту он смог ответить:
— Около леса, где попугаи…
— Сколько их?
— Не знаю. Много… Целая туча!
— Они гнались за тобой?
— Нет.
— А заметили тебя?
— Нет.
— Это хорошо. А кто они? Испанцы?
— Да, испанцы!
— Как ты определил, что это испанцы?
Вагура не смог на это ответить, но продолжал утверждать, что это испанцы.
Внезапно в голову мне пришла мысль, что это, возможно, карательный отряд испанцев с острова Маргарита, посланный против нас. Мы тут же бросились в пещеру за оружием. Три наших ружья были готовы к бою. Восемь остальных мы быстро зарядили и поставили у стены, чтобы иметь под рукой.
Потом мы быстро вскарабкались на холм, но даже с самой вершины и с помощью подзорной трубы нам не удалось обнаружить никаких следов пришельцев. Роща Попугаев, находившаяся на расстоянии примерно трех миль, скрывалась от нас за мысом, образованным здесь изогнутой линией побережья.
До полудня было еще далеко, а день обещал быть тяжелым и полным неведомых опасностей. Мы решили отправиться навстречу неизвестности, прихватили с собой в путь немного провизии, тщательно проверили ружья, а я еще сунул за пояс заряженный пистолет. Кроме огнестрельного оружия, мы взяли и несколько луков: может случиться, что надо будет стрелять, но не выдавая своего присутствия.
Поначалу я решил оставить Вагуру у пещеры на случай обороны ее от внезапного нападения, но парню это пришлось не по душе, и он совсем приуныл.
— Ты что? Не хочешь оставаться? — удивился я.
— Лучше я пойду с вамп!
— Боишься остаться один? — спросил я раздраженно.
Мой тон его задел.
— Я не трус, Ян, — воскликнул он горячо. — Я не трус.
Я устыдился, что так неосмотрительно задел его честолюбие. Да и что удалось бы ему сделать одному против целой оравы врагов, а вместе с нами он мог бы оказаться полезным.
— Хорошо, Вагура! Пойдешь с нами!
Оставшееся оружие мы на всякий случай спрятали так надежно, что его не нашел бы и сам черт.
Поскольку мы отправились на разведку и не собирались ни на кого нападать, а лишь в худшем случае обороняться, если нападут на нас, тяжелый мушкет был мне ни к чему. Вместо него я взял легкое ружье. Заменили мы и заряды. Пули вынули, а в ружья набили свинцовую картечь, чтобы в случае нападения поражать сразу нескольких противников.
Молча покидали мы пещеру. Каждый с самого начала был настороже. Шли по опушке зарослей гуськом — первым я, замыкающим Вагура. Часто останавливались, вслушивались в звуки, но, кроме шума морского прибоя и голосов лесных птиц, ничего до нас не доносилось.
Обойдя мыс, мы увидели незваных гостей на расстоянии мили. Я приложил к глазу подзорную трубу. Некоторые из пришельцев лежали на прибрежном песке в тени кокосовых пальм и спали, словно их свалила смертельная усталость. Другие бродили вокруг в поисках, видимо, чего-либо съедобного, а двое-трое забрались на пальмы и рвали орехи. Всего я насчитал около тридцати человек, но могло оказаться, что значительно больше их скрывается в чаще. Поразило меня, что на море не видно было никакого корабля, на котором они сюда приплыли, и только три лодки лежали на берегу.
Я передал подзорную трубу Арнаку, пожав плечами.
— Ослеп я, что ли? Присмотрись-ка получше! Как они сюда попали?
Индеец внимательно всматривался в даль. На его лице было написано удивление, когда он отвел трубу от глаз.
— Корабля не видно! — произнес Арнак. — Может, он высадил их на остров и уплыл?
— Сомневаюсь! Тогда бы у них было не три лодки, а в лучшем случае одна…
— Ты считаешь, что они приплыли на этих трех лодках издалека?
— Трудно сказать! Лодки небольшие, а людей много.
— О-ей, даже парусов нет! На одних веслах плыли. Откуда — вот вопрос?
— Полагаю, с острова Маргарита…
— Значит, это испанцы?!
Все это казалось нам странным и загадочным. Кому могло прийти в голову пускаться в открытое море с таким скудным снаряжением, на таких утлых лодках, к тому же явно перегруженных людьми? Погода, правда, благоприятствовала гребцам, но, случись, что спокойное дотоле море слегка бы вдруг разыгралось, и катастрофы не миновать. Странное легкомыслие!
— А может быть, это индейцы? — вмешался Вагура.
Мы еще раз рассмотрели пришельцев в подзорную трубу. Нет, они не походили на индейцев. Правда, с такого расстояния мы не могли разглядеть их лиц, но на них были — по крайней мере, на некоторых — рубашки или брюки
— явное свидетельство того, что это не индейцы: туземцы в этих краях не носили такой одежды. Да и лодки были явно европейского происхождения.
— Ты заметил у них ружья или какое-нибудь другое оружие? — спросил я у Арнака.
— Пока ничего не заметил, — ответил тот.
— Может, у них вообще нет оружия?
— Похоже на то, Ян…
Вдруг Арнак, пристально смотревший в подзорную трубу, издал возглас удивления. Быстро передавая мне трубу, он прошептал:
— Посмотри сам!
Я взглянул. Один из спавших под пальмами встал. Это была женщина. Рядом с ней появилась совсем маленькая фигурка: ребенок. Новая загадка! Что все это значит?!
Как бы там ни было, следовало добраться до сути и установить, зачем они сюда пожаловали.
Не забывая об осторожности, мы двинулись вперед, как и прежде, держась края зарослей. Шагах в пятистах от бивака пришельцев сплошной стеной поднимались громадные кактусы, давая нам отличное укрытие. Мы притаились.
Отсюда открывался прекрасный вид на ручей, впадавший здесь в море, на высокоствольный лес, на рощу Попугаев, зеленевшую чуть дальше от берега, и на лагерь пришельцев, расположившихся тут же за ручьем, на другом его берегу.
Внимательно наблюдая теперь в подзорную трубу за всем происходящим в лагере, я не упускал из виду ни одной мелочи и тотчас же делился своими наблюдениями с друзьями.
— Среди спящих есть женщины и дети…
— Много? — спросил Арнак.
