— Джордж не единственный, кто рад тебя видеть. Если я не сказала об этом раньше… я, правда, счастлива, что ты здесь.
Дрю с нежностью улыбается и прикасается к моей щеке.
— Я знаю.
Мы поднимаемся наверх в мою комнату, и я закрываю за собой дверь. Обхожу вокруг кровати и снимаю обувь, запихивая ее под кровать. В комнате мрачно и я включаю лампу на прикроватной тумбочке, которая заливает комнату теплым тусклым светом.
— Моей маме может потребоваться время, чтобы все понять. Скорее всего, она будет не слишком любезна с тобой какой-то время.
Дрю садится на край кровати и пожимает плечами.
— Я не переживаю насчет твоей мамы.
— Нет?
— Она любит тебя. Все пройдет, когда она поймет, что я то, что ты хочешь. Что я делаю тебя счастливой. Теперь, именно этим я и собираюсь заняться.
Мы молчим несколько секунд. Я сажусь рядом с ним на кровать, подгибая под себя ноги. Дрю трет ладони о ноги. Размышляя.
А потом говорит, что, очевидно, его беспокоило.
— Так… Уоррен был здесь все время?
Хотя Дрю разговаривал с Билли до того, как встретил меня в парке, думаю, до настоящего момента он не особо осознавал его присутствие.
— Билли приехал сюда в гости к Амелии. Он зашел в ресторан через несколько дней после моего приезда домой.
— И вы вдвоем… вместе проводили время?
Я знаю, к чему он ведет. Как опытный адвокат, устраивающий перекрестный допрос со свидетелем, которого он пытается запутать. Создает предпосылки, составляет вопросы, которые помогут спутать карты.
Я смотрю вниз на свою кровать, не в силах встретиться со взглядом Дрю. Чувствую себя виноватой, хотя технически, не должна.
Не только привычки Дрю сложно искоренить. Как обычно, промедление — мой друг.
— Ты, действительно, хочешь прямо сейчас об этом поговорить, — спрашиваю его.
Он грубо усмехается.
— Что б ты знала? Я не хочу говорить об этом никогда. Но лучше бы сразу избавиться от всего дерьма. — Он тихонько качает головой. — Что ты сделала, Кейт?
Я резко вздергиваю голову. Чувствую себя оскорбленной — настороже — его предполагаемым обвинением.
— Что сделала я? Тебе бы яйца оторвать за такую наглость.
Он пожимает плечами.
— Мы сейчас говорим не о моих яйцах, но спасибо, что вспомнила. Ты с ним спала?
— А ты спал со стриптизершей?
— Я первый спросил.
У меня пропал дар речи. И я, возможно, рассмеялась бы, если это все не было таким печальным.
Смиренным голосом я говорю ему:
— Нет. Нет, я не спала с Билли.
Дрю делает выдох. И его голос смягчается.
— Я тоже. Ну, то есть… не с Уорреном… я тоже не спал с той стриптизершей.
Я встаю с кровати.
— А хотел?
Учитывая прошлые предпочтения Дрю, думаю, это справедливый вопрос. Как я это вижу, это был его шанс снова вернуться в те дни, когда разнообразие было для него нормой.
— Нисколечко.
Он цепляется пальцем за ремень моих джинсов и подтягивает меня к себе, ставя у себя между коленями. Кладет руки мне на бедра, когда смотрит на меня вверх.
— Помнишь ту ужасную мелодраму, которую ты заставила меня смотреть в прошлом году? Ту самую, с парнем из Офиса?
Он говорит про Эту дурацкую-любовь. Я киваю.
Дрю продолжает.
— И в конце, как он сказал «Даже когда я тебя ненавидел, я любил тебя».
Я снова киваю.
— Вот и у меня было также. Никогда я думал о том, чего хочу — дело было в том, что я думал, что должен был делать. Всегда думал только о тебе. Ты была в моей голове, в моем сердце… даже когда тебя там больше не было…. ты все еще там была.
Походящий момент, чтобы это сказать, никогда не наступит. Солгать ему или умолчать — не вариант.
— Билли и я поцеловались.
Руки его сильнее сжимаются на моих бедрах. Слова зависают в воздухе, словно густой смрад.
Когда он не отвечает, я настойчиво говорю:
— Это ничего не значило.
Дрю горько улыбается.
— Конечно, не значило.
— Я страдала. Была в замешательстве. Поцелуй длился всего несколько секунд. И дело было не в желании и притяжении. Это было просто, как… утешение.
Дрю отодвигает меня в сторону и поднимается. Потом начинает делать резкие шаги по комнате. Каждый мускул его тела натянут и сжат.
— Я же говорил, что это случится. Все это время, я, нахрен, говорил тебе. Этот придурок просто ждал подходящей возможности, чтобы опять залезть к тебе в штаны.
— Все не так, Дрю. Все было невинно.
Образ грязного поцелуя Дрю со стриптизершей врывается на первый план моих мыслей. А прям за ним и моя злость.
— Это даже близко не стояло с тем, что сделал ты. На что мне пришлось смотреть.
— И от этого я должен чувствовать себя лучше?
— Я не пытаюсь заставить тебя чувствовать себя лучше! Я пытаюсь объяснить, что произошло. Чтобы мы могли пройти через это и двигаться дальше. Ты ведь этого хочешь, не так ли? Не так ли?
Должно быть, отчаяние в моем голосе проняло его. Потому что он прекращая метаться по комнате и какое-то время просто смотрит на меня.
В его голубых глазах обеспокоенные эмоции негодования и некоторого понимания. Смешанного с желанием выплеснуть всю ярость, которая ни к чему не приведет — ярость, которую Дрю не имеет права испытывать и он об этом знает.
Он делает выдох и снова садится на кровать.
— Да, этого я и хочу.
Я печально улыбаюсь.
— И я.
Он не смотрит на меня, а пялится прямо на дверь в мою спальню.
— Это был просто поцелуй?
— Да.
— Без тисканья? Перетекающего в сношение?
Я закатываю глаза.
— Да.
Напряженно, он кивает.
— Ладно… хорошо. Думаю, это уравнивает наши поступки.
Какое-то время он молчит. А потом решительно говорит:
— Не хочу, чтобы ты с ним разговаривала. Никогда.
— Дрю…
— Нет, Кейт. Не хочу, чтобы он звонил нам домой или присылал тебе электронные письма. Не хочу, чтобы ты с ним встречалась за чертовым обедом, или на ваших девичниках. — Его взгляд прожигает меня, когда он умоляет. — Я хочу, чтобы Билли Уоррен исчез из нашей жизни. Навсегда.
Я закрываю глаза. Потому что я знала, что так и будет. И не думайте, что я не понимаю, как себя чувствует Дрю. Может, вы даже согласитесь с ним.
Но выбирать между Билли и Дрю для меня не вариант. Может, это эгоистично, но они нужны мне оба. Дрю — мой любовник, любовь всей моей жизни, отец моего ребенка. Но Билли — мой лучший друг — также как и Ди-Ди.
— Он мой друг.
У меня твердое выражение лица, говорящее ему без слов, что я не желаю сдаваться. Ни в этом случае, ни сейчас.
