Рядом комната, где точат, клепают коньки, ремонтируют клюшки и форму. Комната невелика, и чего в ней только нет! Но есть и самое главное – порядок. Все разложено по полочкам, висит на своем гвозде, искать не надо ничего – все под руками.
Тут же удобные большие душевые, туалеты, помещение для стирки. Чуть поодаль – сауна. Сказать откровенно, сауна понравилась менее всего. Видно, что хоккеисты не очень-то любят париться.
Пройти далее – попадаешь в туалетную комнату, здесь во множестве приспособления для бритья: наборы бритв, кремы, душистое мыло, шампуни, одеколон. Еще дальше – апартаменты тренера, за стеклянной перегородкой – хозяйство врача, в шкафах медикаменты. Комната лечебных процедур, современно оборудованная. В самом конце – еще две тренерские комнаты и помещение, где установлен большой телевизор для просмотра видеозаписей матчей.
Ну, а рассказ о главном я приберег напоследок. Напротив апартаментов врача – зал с тренажерами. В основном снаряды «Геркулес» различных модификаций. Как мне сообщили, в течение сезона каждый игрок должен отработать на этих снарядах от 100 до 150 часов. Следит за занятиями и фиксирует их врач.
Я, признаться, так и не смог понять, почему такой важный, подчас решающий аспект подготовки игрока – совершенствование его физической подготовки – выпущен из-под контроля тренера, отдан на откуп врачу. Разумеется, часть своей ноши тренер может перекладывать на плечи помощников. Но – не прямые свои обязанности.
Впрочем, и в некоторых наших командах заметно стремление тренера облегчить свою жизнь, поручая часть занятий другим специалистам. Привлекаются, к примеру, тренеры по легкой атлетике, баскетболу, гимнастике, которые руководят игроками в этих дисциплинах. А хоккейный тренер взирает на своих питомцев с трибуны стадиона. Полагаю, что в этом случае наставник неизбежно теряет одну из нитей управления командой.
Меня спросят: а как быть, если тренер в самом деле чего-либо не знает? Узнать. Проконсультироваться. Всерьез заняться самообразованием, постичь буквально все, что входит в круг его профессии.
Четверть века назад новая тактическая идея, которую я воплотил в командные действия, вошла в противоречие с физическими возможностями игроков. В чем суть проблемы? Готовясь к встречам с профессионалами, я размышлял о том, как повысить занятость игроков в единицу времени. Была придумана система игры, которая предусматривала активные, скоростные, челночные действия звена с шайбой и без шайбы с участием всех игроков, в том числе и защитников. Готовились мы к этому последовательно, довели скоростной режим игры ведущих звеньев до 25–30 секунд. Высоки были и пульсовые обороты у хоккеистов – 160–200 ударов в минуту.
По-новому мы действовали не раз и в ответственных матчах. И каждый раз побеждали.
И вдруг… У хоккеистов уже во втором периоде стал проявляться игровой спад. Врач докладывает – игроки не восстанавливаются, им нужен более продолжительный отдых.
Что делать? Я тут же отправился на кафедру физиологии института, где сам учился до войны. Попросил профессора В. С. Фарфеля меня принять. Он и его коллега А. Гуминский внимательно выслушали мой рассказ. Предложили ввести в тренировку хоккеистов виды спорта, усиливающие МПК – максимальное потребление кислорода спортсменом. Рекомендовали гладкий бег, велосипед при средних пульсовых оборотах. За совет был благодарен, а вот с предложенными «лекарствами» согласиться не мог. Не признаю средств, мало связанных с игрой. Вместе с А. Гуминским поставил эксперимент. Он дал хороший эффект. Проблема усиления работоспособности и восстановлений хоккеистов была решена.
От помощи я никогда не отказывался. Но любое занятие проводил сам. По легкой и тяжелой атлетике, гимнастике и акробатике, борьбе и боксу… Пришлось освоить даже плавание и прыжки в воду, поскольку часто приходилось проводить занятия у моря – не только нежиться в бирюзовой воде и любоваться красивыми девушками на пляже, но и выполнять упражнения хоккейной направленности.
Уже говорил, что люблю наблюдать тренировки команд всех возрастов, любого класса. И каждый раз стараюсь поставить себя на место тренера, соглашаюсь с ним или отвергаю его приемы и методы. На ходу выдумываю упражнения, словом, заставляю себя шевелить мозгами. Должен признаться, что вне хоккейной арены мои способности к фантазии и поиску снижаются, как бы меркнут.
Видел я тренировки почти всех национальных команд Канады, приезжавших на мировые чемпионаты. А вот наблюдений за занятиями профессионалов долгое время мне явно не хватало. Приходилось видеть их лишь урывками. И вот – счастье. Имею возможность смотреть тренировки пусть не самой сильной, но все же профессиональной команды «Ванкувер Кэнакс». В первый свой приезд я провел в этом клубе десять дней. Чуть позже – еще восемь.
При первом визите тренерский состав команды мне понравился. Своей влюбленностью в хоккей и спортсменов, демократичностью, особой доверительностью в общении с игроками. Тренеры полагали, что игрок себе не враг, что должен он знать, как, почему и зачем тренируется. И хоккей тренеры знали прилично, и тренировки проводили интересно. Не было лишь главного – успеха. По окончании сезона одному из тренеров – Томми Уотту – пришлось проститься с командой. Его, впрочем, тут же привлекли к работе со сборной профессиональных хоккеистов, использовали при подготовке олимпийской команды.
В «Ванкувер Кэнакс» пришли другие спортивные наставники. Мне довелось встречаться с ними, беседовать. Они произвели впечатление людей деловых, волевых. С энтузиазмом приступили к работе с командой.
Пишу эти строки в самый разгар зимней Олимпиады в Калгари. Приходят скупые сообщения и о матчах клубов НХЛ. И вновь «Ванкувер Кэнакс» в числе аутсайдеров. Мне жаль симпатичного и, пожалуй, слишком доверчивого руководителя клуба Артура Гриффитса. Сменили тренера, как могли, усиливали команду, а воз и ныне там.
Перед этим я был в команде в период ее вхождения в сезон. Учебно-тренировочные сборы проводились на острове Данкен. На сбор было вызвано более 60 хоккеистов. Одних только вратарей – семь. Шел, помимо всего прочего, отбор новобранцев в команду.
Размещались хоккеисты в мотеле. Распорядок дня был стандартный. В десять и одиннадцать часов – по группам – занятия по физподготовке. Днем – тренировки на льду. Вечером – двусторонние матчи. К концу десятидневных сборов была запланирована серия товарищеских встреч, в том числе и на выезде.
Утром не было ни зарядки, ни разминки, ни индивидуальных занятий, ни тренировок звеньями. А природа, казалось, так и манила – вокруг газоны, лужайки. На вопрос, почему после сна игроки идут есть, а не тренируются, не делают никаких физических упражнений, мне ответили, что это совершенно не нужно. Да и у нас, тренеров, мол, нет на это времени.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
