Читаем без скачивания Всадники смерти - Дэн Абнетт

А потом курганцы привели фон Маргура. Рыцарь шел без посторонней помощи, как будто знал, куда идти. Он ни разу не споткнулся, а просто, волоча ноги, прошел через весь главный зал храма и сел рядом с Карлом. Руки его были в крови.

– Это непросто, – сказал фон Маргур. – Верно?

– Да, – согласился Карл. Он не представлял, как слепому рыцарю удалось остаться в живых.

Фон Маргур невидящими глазами смотрел прямо перед собой.

– Я думал, это будет легче, – наконец сказал он и, свернувшись калачиком, заснул, как ребенок.

– Что они заставили вас сделать, сир? – спросил Карл.

Но фон Маргур уже крепко спал.

Вернулся Виннес. У него были раны на ноге и на бедре, его трясло, он плакал. Курганец промыл его раны уксусом и ушел. Виннес отказывался приближаться к фон Маргуру.

Карл сам подошел к нему.

– Что случилось? – спросил он, подавая Виннесу флягу с водой.

– Они заставили меня убить Брандта, – просипел Виннес. – Боги, они заставили меня зарубить его! Он не владел мечом. У него не было ни единого шанса против меня, но он дрался, как черт, и вот доказательство тому. – Виннес махнул на свои раны.

– Повреждены только мышцы. Ты поправишься, – сказал Карл.

– Я не хочу поправляться, – простонал Виннес.

– А что фон Маргур? Ты видел его?

Виннес кивнул.

– Проклятье! И что?

– Он убил Этцеля.

– Не может быть!

– Я видел это, Воллен. Они стояли лицом к лицу, у каждого по два кинжала. Там, на площади. Фон Маргур даже не понимал, куда бить. Он все время звал тебя на помощь. Эти ублюдки глумились над ним. А Этцель… Сигмар! Он не хотел с ним драться. Не со слепым. Только не со слепым.

Виннес повернулся к Карлу. Он умудрился размазать по лицу кровь из раны на ноге. Этот взгляд трудно было выдержать. В нем в равной мере отражались страх, отчаяние, унижение и отвращение.

– Я убил Брандта! – хрипло выкрикнул он.

– Я знаю, знаю… Друг, скажи, что сделал фон Маргур?

Виннес судорожно сглотнул, голос его понизился до шепота:

– Он дрался. Вдруг начал драться, как зрячий. Он блокировал все удары Этцеля. Зрячий солдат, которого натаскивают для таких боев, не смог бы драться лучше. Казалось, что он предвидит каждый удар Этцеля и легко отбивает их. И все время… проклятье, все время… глаза у него смотрели не в ту сторону! Это было жуткое зрелище. Даже курганцы заткнулись, увидев такое.

– Продолжай, Виннес.

– Кинжалы мелькали в воздухе. Чик-чик-чик! Этцель начал драться всерьез, он кричал от ужаса. А потом… потом фон Маргур, он… он вонзил оба кинжала в цель. Оба в сердце Этцеля. И все кончилось.

У Карла перехватило дыхание.

– Я и близко к нему не подойду, Воллен, – решительно сказал Виннес.

– Что? Почему? Он всего лишь сделал то, что вынужден был сделать.

– Я знаю! Но он слепой! Слепой! Как он мог это сделать, если ему не помогала черная магия?

– Я…

– Ты посмотри на него, Воллен! Только посмотри!

Карл посмотрел через зал на спящего фон Маргура.

Слепой рыцарь, как довольный пес, улыбался во сне.

На рассвете девятого дня в храм вошли зары и поделили пленников в соответствии с их метками. Зар Улдин в сопровождении своего шамана Саботая выбрал Карла и еще семерых пленных с синими метками на лице и вывел их из храма на площадь.

В городе тем утром было тихо и безлюдно. Только там, где недавно стояли шатры и палатки, в грязи остались следы множества ног.

Восьмерых помеченных Улдином пленников связали друг с другом длинным кожаным ремнем, накинув каждому петлю на шею. Карл видел, что другие зары уводят с площади такие же связки пленных. Мельком он разглядел и фон Маргура с Блейдой и Онсом Олкером.

Саботай вывел пленников Улдина за западные городские ворота. Там собралось больше сотни курганцев, которые готовили к походу своих больших вороных лошадей.

Это был отряд зара Улдина. На варварах были надеты кольчуги и вымазанные дегтем латы. На их круглых щитах, выкрашенных в синий цвет, были нанесены рисунки, изображающие змей. Самый крупный варвар по имени Ускел нес штандарт. Верхняя часть штандарта была «украшена» человеческими челюстями. На перекладине три черепа – два человеческих по краям и лошадиный в центре. Все черепа позолочены. Под перекладиной развевалось знамя, по виду которого можно было догадаться, что выкроено оно из человеческой кожи. На знамени была изображена голова волка с единственным глазом во лбу. Ускел сидел верхом на странной кобыле, у нее была шкура в широкую черно-белую полосу. Полосатой была даже густая и короткая грива. Кобыла зло фыркала.

Когда зар подъехал к отряду, его люди радостно приветствовали вождя. Улдин провел своего жеребца сквозь толпу, обмениваясь рукопожатиями и похлопывая варваров по плечам. По кругу передавали бурдюк с вином. А потом, хлопнув в ладоши, Улдин приказал отряду выдвигаться. Курганец с огромным рогом, который обвивал его туловище, словно змея, выдул жуткий звук.

Отряд рванул с места. Вслед за всадниками потянулись пять запряженных быками фургонов на деревянных колесах и цепочка связанных друг с другом пленников. Пленных конвоировали шесть курганцев и Саботай.

Повернув голову, насколько позволяла петля на шее, Карл посмотрел на оставшийся за спиной мертвый город, где его принудили забыть, что такое гуманность. Он думал о Верноффе и о втором стирландце. Он утешал себя мыслью о том, что они, где бы ни были их души, знают, что их убил Азитзин.

Азитзин, не Карл Райнер Воллен.

Десять дней они шли на юго-запад. Всадники Улдина уходили далеко вперед, но каждую ночь обозы и цепочка пленных догоняли их у костра на привале.

Они пересекали безжизненное пространство. Выжженные леса, обезлюдевшие селения. Мили пахотных земель, вытоптанные бесчисленными конными отрядами. Вдоль дороги – трупы, тела казненных жителей деревень и беженцев.

В холодном весеннем воздухе роились тучи мух и кружили падальщики.

За исключением одного дождливого дня, погода стояла ясная. Весна набирала силу и вытесняла остатки зимы. Царящее вокруг опустошение резко контрастировало с бледно-голубым небом и легким весенним ветерком. Для людей, населяющих южную часть Кислева и северные края Империи, в другое время это был бы долгожданный, теплый сезон.

Но не в этот год.

Сквозь пепел и поваленные обгоревшие стволы деревьев тянулись к небу белые, синие и желтые цветы. Молоденькая зеленая трава пробивалась через усеявшие поля темно-коричневые кости мертвецов. К теплому весеннему ветру примешивались запахи гнили и разлагающейся плоти.

Карл понятия не имел, где они находятся, но был уверен, что недалеко от его родного дома. Если они еще не дошли до Остермарка, то скоро дойдут.