Детектив снова приблизился к кассе.
— Вернулись? — произнесла кассирша все тем же скучающим тоном.
— По-моему, вы сказали, что следующее представление в три.
— Так и есть.
— Так почему же эти три человека купили билеты и вошли в театр? Сейчас только двадцать минут второго.
— Сама в толк не возьму. Я только билеты продаю. Это ж вы, извращенцы, смотрите представления.
Мэллори озадаченно поглядел на двери театра.
— Вы занимаете место, — изрекла женщина. — Хотите вы билеты или нет?
Пошарив в кармане, детектив просунул в окошко кассы купюру.
— Два, пожалуйста.
Швырнув ему два билета и мелочь, кассирша снова углубилась в журнал.
— Пошли, — сказал он Фелине. — Заходим внутрь.
— Я хочу такую, — заявила она.
— Чего такую?
Она подвела Мэллори к фотографиям стриптизерш и указала на набедренную повязку-мини, украшенную серебряными блестками.
— Вот такую!
— Не дури, — бросил Мэллори, беря ее за руку и увлекая к дверям.
— Она красивенькая! — заспорила Фелина, выдернула руку и снова подбежала к витрине, чтобы полюбоваться на предмет своих вожделений.
— Давай заключим сделку, — решил Мэллори, — если поможешь мне найти Липучку Гиллеспи, я куплю тебе такую.
С энтузиазмом закивав, она ринулась вслед за Мэллори, взявшимся за ручку двери.
Они вошли в просторное фойе, во дни своей безмятежной юности пышное и незапятнанное, а ныне потрепанное и видавшее виды. По некогда роскошному ковру там и тут были небрежно раскиданы пустые пивные банки и обертки от сладостей.
Навстречу им вышел древний билетер, облаченный в форменный костюм.
— Ваши билеты, сэр?
Мэллори вручил ему билеты. Старик внимательно изучил их, порвал надвое и вернул обрывки детективу.
— Будьте любезны следовать за мной, сэр. — Билетер повел их в темный зал, затем вниз по центральному проходу. Возле пятого ряда он остановился. — Третье и четвертое места, сэр.
— Спасибо, — сказал Мэллори.
Они с Фелиной уселись. Как только глаза привыкли к темноте, Мэллори разглядел, что остальные трое зрителей сидят на ряд впереди. Слева билетер вел по проходу к третьему ряду еще четыре пары.
Посмотрев на часы, щеголь покачал головой, пробормотав под нос:
— Что-то запаздывают.
— Простите! — окликнул Мэллори, подавшись вперед.
— Да?
— Я думал, представление до трех не начнут.
— Что за нелепость! Если бы так было, представление превратилось бы в пародию. Нет, занавес должен был подняться еще пять минут назад.
— А что мы смотрим? — поинтересовался Мэллори.
— Так вы в "Риальто" новичок, не так ли? — обернулся к нему мужчина, бросив неодобрительный взгляд на Фелину.
— Мы тут впервые, — кивнул Мэллори.
— Мы никогда не знаем, какую будут давать пьесу, пока не поднимут занавес, хотя в ней наверняка должны участвовать призраки.
— В самом деле?
Мужчина энергично кивнул.
— На прошлой неделе "Макбет", а на позапрошлой — "Уходящие в плавание"[18], и так далее.
— Обожаю призраков! — воскликнула Фелина. Обе женщины обернулись к ней, прижав пальцы к губам. Зашипев на них, Фелина снова обратила взгляд к сцене.
— А почему с призраками? — заинтересовался Мэллори.
— "Риальто" почти двести лет, — пояснил щеголь, — и каждую ночь, тотчас же после полуночного стриптиза, призраки старых актеров возвращаются, чтобы сыграть в забытых пьесах.
Так почему бы им не отдавать предпочтение пьесам с призраками?
— Но "Макбет" отнюдь не забыт, — заметил детектив.
— Вы, несомненно, имеете в виду шекспировскую версию, — чуточку снисходительно промолвил щеголь. — А мы смотрели оригинал Роджера Бэкона.
— А кто тут играет? Сара Бернар и Эдмунд Кин?
— Хотелось бы мне этого, — искренне признался щеголь. — Но, конечно, за них борется так много других театров, что в "Риальто" они заглядывают крайне редко. Нет, большинство актеров забыты не менее основательно, чем пьесы.
— А лепрехуны в постановках участвуют?
— Никогда! — твердо заявил щеголь. — Они бы сорвали все представление!
— А в зрительном зале? — не унимался Мэллори.
— Не мелите вздор! — буркнул щеголь, отворачиваясь к сцене, где занавес начал подниматься и четверка туманных, прозрачных фигур, облаченных в классические древнегреческие одеяния, с невероятным наигрышем начала возглашать свои чувства глухими, дрожащими голосами.
— Призраки, призраки! — Фелина вскочила на сиденье, указывая пальцем.
— Если вы ее не утихомирите, я пожалуюсь администрации! — прошипела одна из дам.
Мэллори дергал Фелину за руку, пока не привлек ее внимание.
— Сядь, — зашептал он. — Мы ищем не призраков. Нам нужны лепрехуны.
— Они здесь.
— Неужели?
Она кивнула. Встав, Мэллори взглядом окинул театр:
— Да где же?
— На балконе.
— Я не вижу ничего, кроме пустых сидений.
— Это потому, что ты человек, — самодовольно заявила она. — Кошки видят такие вещи, каких ни один человек не видит.
— И сколько же их там?
Она произвела подсчет на пальцах и громким голосом объявила:
— Семь.
— Сэр, вы и ваша спутница учиняете беспорядок! — раздраженно бросил щеголь.
— Извините. — Мэллори дал Фелине знак следовать за собой. — Пошли. — И двинулся по проходу, пока греческий хор эфирных фигур вещал что-то речитативом.
— Проклятые туристы! — заворчал, щеголь. Вернувшись в фойе, Мэллори направился к широкой винтовой лестнице, ведущей на балкон, толкуя Фелине:
— Надо быстренько схватить одного из них, пока не разбежались.
— Один только что прошел мимо тебя, — ухмыльнулась она.
— Хватай его! — вскинулся Мэллори.
Фелина метнулась к двери и через миг подняла в воздух извивающегося, размахивающего руками и ногами лепрехуна — примерно двух футов росточком, жилистого и рыжеволосого, вполне похожего на человека, если бы не остроконечные уши и заостренный нос, смахивающий на лыжный трамплин. Более неряшливой одежды, чем у этого лепрехуна, Мэллори видеть еще не доводилось.
— Поставьте меня на землю! — потребовал лепрехун.
— Минуточку. — Подойдя поближе, Мэллори крепко ухватил его за руку и сказал Фелине:
— Можешь отпустить. Я его держу. — Она разжала руки, а детектив повернул лепрехуна лицом к себе. — Как тебя зовут?
— Не твое дело! — огрызнулся лепрехун. Мэллори принялся выворачивать ему руку:
— Давай-ка попробуем еще разок! Как тебя зовут?
— Грязнуля Макмерзок! — заверещал лепрехун. — Ты сломаешь мне руку!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
