Читаем без скачивания Учебник жизни для дураков - Андрей Яхонтов

Иногда, если надолго исчезал, пропадая на каком-нибудь празднике цветов в Норвегии или участвуя в восхождении на Джамалунгму, он просил меня сделать расшифровку записи телефонных звонков, что раздавались в его кабинете. Из трубки неслись далекие и близкие, знакомые и незнакомые голоса:

— Милый, это Жанна! Почему ты прервал наши отношения? Почему не встречаешься больше со мной? Я с ума схожу, так хочу тебя видеть!

— Але, это я, твоя ненаглядная из Нью-Йорка. Куда ты исчез? Умоляю, позвони. Наш Джонни соскучился по тебе!

— Жизнь без тебя потеряла смысл! Я сама не своя. Когда дашь о себе знать? Слышишь, это плачет наш Жоринька. Он хочет хоть раз в жизни увидеть папочку…

А он, открыватель нового, всего себя отдавший служению человечеству, не мог подолгу оставаться на одном месте, буксовать и медлить. Его постоянно манили неизведанные дали и новые горизонты, куда он звал за собой остальных…

Как происходит формирование любого коллектива?

По одним и тем же законам!

Начальник собирает и сплачивает вокруг себя людей — которые не угрожают ему ничем. Это могут быть рекруты из числа его прежних сослуживцев, зарекомендовавшие себя личной преданностью и угодливостью, это могут быть новые подольстившиеся кандидаты. Или дети — из знакомых этому начальнику семей. Одним словом, те, кто не станет или не сможет бунтовать, гавкать, задирать хвост и нос.

Только сумасшедший объединит вокруг себя команду бунтарей и непокорных гордецов.

Основы своего будущего ты закладываешь уже сегодня. Поэтому — не ссорься с начальством и вообще ни с кем не ссорься. Кто знает: кем станет твой сегодняшний сослуживец? Не плюй в колодец. Вдруг курьер сделается шефом? Вдруг невежество вознесется на вершину?

В том, что такой поворот возможен, мне вскоре пришлось убедиться.

Если исходить из требований, которые Маркофьев предъявлял к людям, то угадайте — кто очень скоро оказался в числе его ближайших сподвижников и помощников? В соответствии со всем изложенным в главе «Служебная лестница» — кого следует принять на работу: специалиста своего дела или того, кто проводит бессонные ночи, сражаясь в покер? Кого следует предпочесть: того, кто станет морочить вам голову научной белибердой или того, с кем можно отправиться на бега?

Да я особенно и не удивился, когда Маркофьев объявил, что вскоре в институте начнет работать Миша. Виновник Всех Моих Бед, как я его по-прежнему называл. Я только заметил:

— Он даже не поступил в институт…

Поступил — не поступил… Получил образование или не получил… Какая разница? Только дураки придают значение подобным мелочам. Что проку в образовании? Жить надо своим умом, а не чужим, вычитанным из книжек. Книжки нужны, если ваша личная жизнь бедна событиями и невзрачна, вот тогда вы ее заменяете книжной, придуманной. А если едва успеваете крутиться, и от обилия впечатлений рябит в глазах — зачем вам бумажные чувства и чужие соображения касательно тех предметов, на которые вы имеете свой собственный взгляд?

Миша пришел не один, а с девушкой. И сказал:

— Это Олечка. Мы нашли друг друга. И будем работать вместе.

Она была так некрасива, что, разговаривая с ней, я отводил глаза.

— Что вы умеете? — спросил я.

И сам тут же осознал нелепость вопроса. Его бестактность. Что она могла? Ничего она не умела. Но у нее был маленький ребенок. И больная мать. А муж ее бросил. На свое счастье она повстречала Мишу. Они оба ничего не умели и не хотели делать, поэтому и должны были позаботиться друг о друге и найти какого-нибудь болвана, на которого можно было навьючить свои проблемы.

Затем Маркофьев привел Женщину. С глубоким страдающим взглядом. И коротко бросил:

— Она будет тебе полезна.

В чем? Об этом я даже не спросил.

Разумеется, она ничего не смыслила в том, чем ей предстояло заниматься. Но в бездонности ее глаз мне чудились такой надлом и такая боль…

Что за драма произошла в ее предшествующей жизни? Я мог только гадать. Мне виделось: это человек удивительной, тонкой души. Когда по вечерам мы оставались в лаборатории и я рассказывал ей, над какой проблемой работаю, Женщина смотрела на меня долгим неподвижным взглядом.

Черт знает что я вообразил про нее! Черт знает что нафантазировал! В грезах своих я приписывал ей несусветные достоинства. Пытался взглянуть на себя ее глазами и видел усталого, битого жизнью мужчину, сохранившего, однако, под ударами судьбы спокойную доброжелательность и не слишком отталкивающую внешность, сдержанность и достоинство. То, что я произносил при всех, предназначалось именно ей. Мне казалось, она как-то особенно внимательно, сочувственно меня слушает. Ах, как же я старался… Из кожи вон лез, пытаясь предстать остроумным, глубоким, оригинально мыслящим.

* ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ВОЙТИ В РОЛЬ, УБЕДИТЕСЬ, ЧТО ЗРИТЕЛЬ НАХОДИТСЯ НА ОДНОМ С ВАМИ УРОВНЕ.

* ЖЕНЩИНЫ ВИДЯТ НЕ ТАК И НЕ ТО, ЧТО МУЖЧИНЫ. ЖЕНСКАЯ ГЛУПОСТЬ НЕИЗЛЕЧИМА! (Если только целителем не станет такой мастер, как Маркофьев).

Подлинная оригинальность — вовсе не в умении распустить павлиний хвост и поразить воображение. Подлинная оригинальность — в таком поведении, таких манерах, которые кратчайшим путем ведут вас к намеченной цели.

Но я-то, болван, придумал, что когда-нибудь состоится же наше с ней объяснение, разговор по душам, после чего — как знать, как знать, — не сольются ли наши судьбы в одну? Если она будет меня любить и уважать — а она, я видел, способна оценить положительного человека — может получиться очень даже славная пара.

Это и есть главная ошибка, болванство, глупость — приписывать другим свои мысли и чувства, которых они на самом деле не испытывают. Чувства у каждого — свои. И мысли — тоже свои. А если бы были одинаковыми, то и все люди были бы одинаковыми. А они — разные. Еще какие разные! В том смысле, конечно, что одинаково похоже отличаются друг от друга и непосредственно от вас.

С женщинами, мужчинами, сослуживцами, родственниками и случайными прохожими надо вести себя одинаково: плевать!

ПРАВИЛЬНЫЙ ПУТЬ: НЕ ЛЮБИТЬ, НЕ УВАЖАТЬ, НЕ ТРЕБОВАТЬ, НЕ КРИЧАТЬ, НЕ СПОРИТЬ, А ПЛЕВАТЬ.

Все, буквально все, у меня складывалось хорошо. Все начиналось обещающе. Если бы вел себя правильно, я бы сделал вот именно головокружительную карьеру. Достиг бы сумасшедшего успеха. Но я оказался слаб. И глуп. Работал, выполнял поручения. Болел, переживал за интересы дела. А надо было — плевать!

Мало-помалу продвигалась и моя диссертация. Друг мой Маркофьев обещал стать ее научным руководителем. Мог ли я желать лучшего?

Мог, мог! Но сам все испортил.

Все не может быть хорошо. Многолетние наблюдения за собственными носками показали, что даже столь элементарная в производстве и эксплуатации вещь не бывает идеальной. Если носок не протрется в первый же день на пятке, значит — лопнет на кончике, если материал, из которого он сделан, окажется прочен, значит, ослабнет резинка. Что-нибудь обязательно будет не так…

Если в какой-то момент вам почудилось, что судьба повернулась к вам светлой стороной, — будьте настороже. Значит, она что-то против вас замыслила. У вас все наладилось? Это верный признак того, что скоро блаженству вашему придет конец.

Я давно заметил: есть люди у которых всегда все хорошо. А есть такие, которые всегда на плохом счету — и на работе, и дома. И с этим ничего поделать нельзя. Эти люди будто сами притягивают к себе неудачи. Если за столом суждено пролиться вину или соусу, то непременно на брюки этого несчастного, если по комнате летает комар, то он выберет себе жертвой именно неудачника, именно этот дуралей, и никто другой, становится мишенью для всевозможных насмешек и подтруниваний…

Маргарита (еще когда мы были мужем и женой) подарила мне книжку «Жизнь с идиотом». В ней речь о том, что человек привел к себе в квартиру идиота из сумасшедшего дома. Не знаю, с какой целью Маргарита мне подсунула эту повесть — может, чтоб приобщить к высокой литературе, а может, ее жест содержал намек… Как бы то ни было, этот сюжет навел меня на мысль, что его герои просто взбесились с жиру. Нет нужды для обострения ощущений приводить в дом кретина. Их вокруг столько… Мы постоянно находимся в их окружении.

До того, как мне в руки попала эта книга, я просто не обращал внимания, на то, какое количество недоумков меня окружает.

Однажды я остановился возле перехода, ожидая, пока светофор загорится зеленым. Прямо передо мной, на мостовой, прижимаясь к бордюрному камню, лежала огромная лужа. Я сделал несколько шагов в сторону, чтобы перешагнуть ее в том месте, где она делалась уже. Как раз в этот момент на полном ходу к переходу по тротуару приблизился козел в куцей курточке, и вот уж действительно по-козлиному, прямо как горный, попытался ее перепрыгнуть. И разумеется, угодил в самую середину. Обрызгался сам и обдал водой меня. И как ни в чем не бывало побежал дальше.