Гидеон тихонько ругнулся.
— Нам нужна карета, которая отвезёт нас на Вигмор стрит. Сейчас.
— Я могу это устроить, — сказал секретарь и кивнул жёлтому. — Займись этим лично, Вильбур.
— Но — хватит ли у нас времени? — спросила я, подумав об одном только долгом пути по затхлому подвалу. — Пока мы доедем в карете до Вигмор стрит… — На Вигмор стрит находился кабинет нашего зубного. Следующая станция метро была Бонд стрит, центральная линия. Но отсюда требовалась как минимум одна пересадка. Как уже было сказано, на метро! Как долго придётся ехать в карете, мне даже не хотелось представлять. — Может быть, будет лучше, если мы придём в другой раз?
— Нет, — ответил Гидеон и внезапно улыбнулся мне. В его лице было что-то, что я не могла точно определить. Может быть, жажда приключений? — У нас ещё два с половиной часа, — сказал он довольно. — Мы отправляемся на Вигмор стрит.
Путешествие в карете по Лондону было самым волнующим из всего, что я когда-либо переживала. По какой-то причине я представляла себе безавтомобильный Лондон очень спокойным — фланирующие по улицам прохожие со шляпами и зонтиками от солнца, тут и там уютная карета, никаких опасно мчащихся такси, которые могут сбить любого прохожего — даже идущего по зебре на зелёный свет.
На самом деле это было как угодно, но только не спокойно. Во-первых, шёл дождь. Во-вторых, транспорт даже в отсутствие автомобилей и такси был очень хаотичен: кареты и повозки всех мастей мчались впритирку друг с другом, грязь и вода из луж прыскали во все стороны. Выхлопными газами не пахло, но запах на улицах был не из приятных — пахло гнилью, лошадиным навозом и прочими отбросами.
Я никогда не видела столько лошадей сразу. Только нашу карету тянули четыре, все вороные и очень красивые. Мужчина в жёлтом сидел на облучке и отчаянно гнал животных через всю эту сутолоку. Карета дико тряслась, и всякий раз, когда лошади поворачивали, я боялась, что мы перевернёмся. От страха и потому, что я старалась не завалиться при тряске на Гидеона, я не очень-то смотрела на Лондон, проплывавший за окном кареты. Когда я выглядывала, я ничего, ну совсем ничего не узнавала. Как будто мы попали в совершенно другой город.
— Это Кингсвей, — заметил Гидеон. — Вообще не узнать, правда?
Наш возница затеял особенно рискованный обгон, мимо повозки с мулами и кареты, похожей на нашу. На этот раз я ничего не могла поделать и со всей силы завалилась на Гидеона.
— Этот парень, наверное, думает, что он Бен Гур, — сказала я, скользя назад в свой угол.
— Вести карету очень здорово, — произнёс Гидеон, и это прозвучало так, как будто он страшно завидовал человеку на облучке. — Конечно, ещё веселее с открытой повозкой. Я предпочитаю фаэтон.
Карета снова покачнулась, и я ощутила лёгкую дурноту. Это было, во всяком случае, не для чувствительного желудка.
— Я предпочитаю, мне кажется, ягуар, — сказала я слабым голосом.
Но надо признать, что мы добрались до Вигмор стрит быстрее, чем я думала. Когда мы выходили у роскошного особняка, я огляделась, но не узнала ничего из нашего времени, хотя мне, к сожалению, приходилось посещать зубного чаще, чем хотелось бы. Тем не менее что-то знакомое ощущалось. И дождь прекратился.
Лакей, отворивший нам дверь, утверждал вначале, что лорда Бромптона нет дома, но Гидеон убедительно заверил его, что ему известно прямо противоположное и что лакей, если он не отведёт нас немедленно к его светлости и его гостю, сегодня же потеряет место. Он сунул в руку запуганного слуги кольцо-печатку и велел ему поторопиться.
— У тебя есть собственная печатка? — спросила я, пока мы ждали в холле.
— Да, естественно, — ответил Гидеон. — Ты очень волнуешься?
— Почему? Я должна волноваться? — Поездка в карете ещё не отпустила меня, я пока не могла себе представить ничего более волнующего. Но теперь, когда он это сказал, моё сердце начало биться как сумасшедшее. Я вспомнила, что говорила моя мама про графа Сен Жермена. Если этот человек действительно умеет читать мысли…
Я пригладила волосы — наверное, из-за этой поездки они совершенно растрепались.
— Лежат безупречно, — заметил Гидеон с лёгкой улыбкой.
Что это опять такое? Ему надо обязательно разволновать меня?
— Знаешь что? Нашу кухарку тоже зовут Бромптон, — сказала я, чтобы скрыть своё смущение.
— Да, мир тесен, — ответил Гидеон.
Лакей сбежал по лестнице с развевающимися фалдами.
— Господа ожидают Вас, сэр.
Мы последовали за ним на второй этаж.
— Он действительно умеет читать мысли? — шепнула я.
— Кто, лакей? — прошептал в ответ Гидеон. — Надеюсь, что нет. Я как раз подумал, что он похож на хорька.
Что это было, тень юмора? Вот этот «Прочь-с-дороги, — у-меня-важная-миссия-путешествия-во-времени» действительно пошутил? Я быстро улыбнулась. В конце концов, позитив надо поощрять.
— Не лакей. Граф, — сказала я затем.
Он кивнул.
— Во всяком случае, так утверждают.
— Он читал твои мысли?
— Если и да, то я не заметил.
Лакей открыл перед нами одну из дверей и низко поклонился. Я остановилась. Может быть, мне не надо вообще думать? Но это было просто невозможно. Едва я решила прекратить думать, как в моей голове сразу зародился миллион мыслей.
— Сначала дама, — сказал Гидеон и подтолкнул меня через порог.
Я сделала пару шагов вперёд, затем опять нерешительно остановилась, не зная, что от меня сейчас требуется. Гидеон вошёл следом, лакей сделал ещё один глубокий поклон и закрыл за нами дверь.
Мы находились в большом, благородно обставленном салоне с высокими окнами и вытканными шторами, из которых, наверное, тоже можно было бы пошить неплохое платье.
Трое мужчин глядели на нас. Первый мужчина был невероятно толст, он с большим трудом поднялся со стула, второй был помоложе, очень мускулистый и единственный из всех без парика, третий был стройный и высокий, черты его лица напоминали портрет в архиве.
Граф Сен Жермен.
Гидеон поклонился, хотя и не так глубоко, как лакей. Трое мужчин поклонились в ответ.
Я не сделала ничего. Меня никто не учил, как делать книксен в кринолине. И кроме того, я считала книксены и реверансы дурацкими.
— Я не думал так быстро увидеть Вас снова, мой юный друг, — произнёс тот, кого я считала графом Сен Жерменом. Его лицо сияло. — Лорд Бромптон, могу я Вам представить прапраправнука моего прапраправнука? Гидеон де Вильерс.
— Лорд Бромптон! — Снова небольшой поклон. Очевидно, здороваться за руку здесь было в не моде.
— Я нахожу, что моя линия по крайней мере визуально развилась прекрасно, — сказал граф. — Очевидно, при выборе дамы сердца я проявил известную ловкость. Явно выраженный нос с горбинкой полностью выродился.
