любой другой девушке.
— Именно поэтому, — вмешался лорд Сеймур, — мы обсудили несколько шагов. Один из них — визит к лорду Эштону. Я сам поговорю с ним. Неофициально, но решительно. Предупрежу, что если он не уйдёт в тень, не уберётся подальше от вас и не покинет Эвервуд на обозримое время, то мы выступим официально. Подадим жалобу в Столичную полицию, в крайнем случае, об этом узнают в палате лордов, и его имя станет синонимом позора.
Я кивнула, чувствуя, как от волнения будто бы стягивает грудь.
— И это ещё не всё, — продолжил Сеймур. — Если потребуется, я подниму вопрос, чтобы среди знати начался негласный бойкот. Никто и так не стремится выдавать своих дочерей за человека с такой репутацией. Но теперь даже его старые друзья отвернутся, если поймут, что он стал изгоем.
— И всё же я хотел бы услышать и твоё мнение, Аврора, — сказал Генри. — Мы не просто говорим о твоей безопасности. Мы говорим о чести нашей семьи. Ты — старшая дочь Рэдклиффа, и твой голос важен.
Я посмотрела на него и, впервые за долгое время, увидела в его взгляде не просто родство, а уважение. Он замолчал, позволив словам осесть в воздухе. Я почувствовала, как внутри у меня дрожит сердце — не от страха, а оттого, что меня услышали. Что кто-то готов защищать не ради приличия, а по-настоящему.
— Спасибо, Генри, — тихо произнесла я. — Я пережила многое за эти дни и долго размышляла. Но мне не нужна месть. Хочу быть уверенной, что он больше не приблизится ко мне. Чтобы леди Мэриэн не пригласила его снова под предлогом вежливости. И чтобы никто больше не смел утверждать, будто я спровоцировала ситуацию. Я хочу, чтобы имя моего отца не связывали с таким человеком.
— Так и будет, — твёрдо сказала леди Агата. — Этот человек уже выбросил себя из круга порядочных. Мы лишь ускорим процесс. Я больше не позволю Мэриэн шептаться за моей спиной с теми, кто угрожает моей племяннице.
Мы помолчали. Часы в углу кабинета отсчитывали секунды. Все трое смотрели на меня внимательно, по-разному, но без давления.
— Я не хочу, чтобы имя Рэдклиффов оказалось замешано в скандале, — сказала я, глядя прямо в глаза Генри. — Особенно сейчас, когда ты только принял титул, когда дом всё ещё в трауре по отцу. Я хочу, чтобы ты поговорил с лордом Эштоном — спокойно, но твёрдо. Дай ему понять, что его поведение было неприемлемым, и если он не прекратит притязания, если не исчезнет из нашей жизни добровольно, тогда... тогда да. Я готова к судебному разбирательству, к публичному разгрому, к тому, чтобы моё имя оказалось в газетах, если только это будет единственным способом остановить его.
Я замолчала, позволяя им осмыслить мои слова. Лорд Сеймур кивнул в знак одобрения.
— Разумно, — сказал он. — Прежде чем устроить скандал, дадим ему возможность уйти достойно. Но если он не примет её, то…
Лорд Сеймур замолчал, оставив фразу незаконченной. Он поднялся и, подойдя к окну, встал рядом со мной, заложил руки за спину.
— Он не примет, — процедил Генри, сжимая кулаки. — Он гордый и глупый. Но мы сделаем, как ты просишь. Поеду к нему сам. Лорд Сеймур предложил мне помощь и участие.
— Это важно. Я не хочу мести, Генри, — сказала я тише. — Я хочу, чтобы он просто исчез. Чтобы оставил нас в покое. И... особенно Фелисити.
Они переглянулись. Я заметила, как напряглась леди Агата.
— Фелисити? — спросил Генри. — При чём здесь она?
Я опустила взгляд, вспомнив ту ночь, когда сестра тихо проскользнула в мою комнату.
— Она пришла ко мне после всего. Её била дрожь. Она сказала, что мать убеждает её: раз я отказала Эштону, то Фелисити должна занять моё место. Мэриэн обещает ей «перспективу на лучшую жизнь» и твердит, что это её «долг». Она боится, но мать продолжает настаивать. Я сомневаюсь в здравомыслии леди Мэриэн. Разве это благородно — стать женой мужчины, который пытался…
Я не смогла закончить. Слова застряли в горле.
Леди Агата прижала ладонь к губам. Генри отвернулся к камину, молча. Только Сеймур, казалось, остался спокоен.
— Вот почему я прошу тебя быть осторожным, Генри, — продолжила я. — Я не хочу втягивать семью в скандал, если есть хоть малейший шанс избежать его. Но если он попытается подойти к Фелисити, заговорить с ней, уговорить или, не дай Бог прикоснуться — я сама напишу в полицию, сама поеду в Эвервуд и встану перед судьёй. Моё имя — ничто, если я не могу защитить сестру.
— Твоё имя, — сказала леди Агата, — достойно быть вписанным золотыми буквами, Аврора. Ты поступаешь как настоящая Рэдклифф. Мэриэн придётся задуматься, в каком доме она живёт, прежде чем толкать наших дочерей под ноги хищникам.
— Мы не дадим ему приблизиться, — пообещал Генри, и в голосе его звучало больше, чем слова. Обещание. Клятва.
Я кивнула. Внутри меня всё дрожало, но я старалась не показывать слабость.
— Я верю тебе, Генри, — сказала я. — И вам всем. Спасибо, что выслушали.
— Это наш долг, — тихо ответил Сеймур. — И я обещаю, что это дело не забудется ни у Эштона, ни у других. Порой молчание — не лучший выбор, но честь, всегда на первом месте.
Глава 31
Когда обсуждение лорда Эштона закончилось, в комнате повисла напряжённая тишина. Генри, задумавшись, стоял у камина. Лорд Сеймур вернулся на своё место и сел в кресло. Только тётя Агата оставалась сидеть с прямой спиной и строгим выражением лица.
Я молчала. Мысли путались, эмоции смешались — злость, тревога, стыд, облегчение. Я гладила пальцами шов на подлокотнике кресла, стараясь не думать о том, что произошло, и как близко я была к беде.
— Есть ещё кое-что, — неожиданно произнёс Генри. — И на этот раз новости куда приятнее. Настолько хорошие, что, признаться, я сам до конца не осознал, насколько это меняет всё.
Я подняла на него взгляд. В его голосе зазвучала та самая знакомая тёплая нотка, в глазах играло торжество.
— Лорд Сеймур настоял, чтобы я сообщил сразу, не откладывая, — продолжил он, повернувшись ко мне. — Это касается дяди… и его долгов.
Я почувствовала, как напряглась тётя Агата, и сама непроизвольно выпрямилась. Каждый из нас знал, как тяжким грузом легли на плечи семьи те самые долги. С тех пор как умер отец, не было ни одного дня, чтобы я не думала о них с болью и тревогой.
— Лорд Сеймур сумел найти то, что мы давно искали. Свидетелей. И документы.
