- Вы не смейтесь - дождь будет, - обиделся старик. - Может, не сегодня, а завтра, но беспременно будет. Да и пускай идет, его сейчас вот как нужно. Хлебам на пользу и овощам тоже.
Едва после обеда начали косить, как на западе появилось небольшое беловатое облачко. Двигалось оно очень медленно. Вскоре показалось еще такое же облачко. И еще. Вот они уже касаются друг друга, сливаются в одну большую тучу с причудливыми полукруглыми очертаниями: туча все более темнеет, заволакивает край неба и медленно, тяжело плывет над степью. Туча еще очень далеко, солнце жжет по-прежнему, но уже откуда-то, словно легкое дыхание, пробегает еле заметный ветерок, и дышать становится легче. А туча ползет и ползет, уже почти вся синяя, а внизу темная до черноты. Только верхние завитки ее по краям остаются белыми. И вдруг издали донесся чуть слышный продолжительный гул - гром. А потом раскаты стали нарастать, слышаться все чаще, и вот уже по темной туче скользнула огненная изломанная нить, и почти в тот же миг где-то совсем рядом ухнуло, зарокотало. Солнце нырнуло за передний край тучи, а травы зашептались, закланялись, и волны побежали по некошеному лугу.
- Павел Иванович, глядите вон туда, вправо.
В той стороне, куда указывал кнутовищем Сергей, серой стеной двигалась дождевая завеса. Глянул на нее Павел Иванович, и ему даже почудился шум приближающегося дождя.
- Удирать надо, а то настигнет. Глядите, глядите, вон уже курганчик поливает.
- Гони на стан!
Павел Иванович выключил механизмы, и лошади крупной рысью помчали облегченную лобогрейку.
Едва успели поставить под навес лошадей и вбежать в будку, как хлынул дождь.
Дождь полил сразу, и казалось, что нет никаких дождевых капель, а будто обрушилась сверху огромная масса воды. Стоял непрерывный шум, словно где-то рядом мчался по гранитным уступам бешеный горный поток. Гром не умолкал. Он то снижался до глухого урчания, рассыпаясь в частый и сухой треск, то вдруг, как страшный взрыв, сотрясал воздух и землю, сотрясал так, что вздрагивала будка.
Петр Александрович Дьячков с самодовольной улыбкой поглядывал на всех, приглаживая свои седые усы, и уже в который раз повторял:
- Вот вам и приметы, вот и не верили - дескать, бабушка надвое гадала. А выходит все как по-писаному. Хорош дождик, знатный, проливной. А главное - тихий, на все лето земля напьется. После такого дождя тут же вёдро начинается. Вот увидите.
- А я боюсь, что он надолго затянется, ветерок-то хоть и маленький, а вроде из гнилого угла попахивает, - возразил Лукьян Кондратьевич.
- Нет, проливной дождь долго не бывает. К вечеру еще солнце проглянет, траву малость подсушит, а завтра будем косить.
Но если первое предсказание Петра Александровича полностью сбылось, то второе не оправдалось.
Проливной дождь прошел, грозовая туча уплыла за горизонт, но небо не прояснилось, а осталось сероватым, пасмурным. А немного погодя начал сеять мелкий дождь.
Солнце в этот день так и не показалось.
Дождь прекратился только к вечеру. Ночью небо очистилось от туч, но звезды горели тускло, и было их гораздо меньше, чем во все минувшие ночи.
Утром солнце взошло большое, свежее и казалось таким же умытым, как вся степь. А степь действительно посвежела, ожила после дождя. Дождь смыл с листьев травы пыль, и она весело зазеленела, как зеленеют первые ее ростки ранней весной.
Вторая бригада косила разнотравье. И если в утомительные, знойные дни цветы почти не бросались в глаза, то сейчас ими пестрел весь луг. Кое-где на зеленых стебельках остались еще дождевые капли, под солнечными лучами они загорались, вспыхивали, словно разноцветные искры. А каким концертом в это утро встретила степь юных косарей! Пели на разные голоса видимые и невидимые птицы; где-то посвистывал суслик; жужжала, направляясь к цветкам, пчела; стрекотали, трещали, вызванивали на разные лады насекомые.
Павел Иванович долго стоял у будки и молча любовался степью.
К нему подошел Сергей.
- Павел Иванович, может быть, поедем, попробуем?
- Бригадир распорядился начинать после завтрака. Нет, ты посмотри, Сережа, какая красота! А ты знаешь песню "Широка страна моя родная"?
- Знаю.
Павел Иванович весело подмигнул своему напарнику и запел. Сергей несмело поддержал его. Голос у него был сильный и приятный. Один за другим стали подходить ребята, девушки. Спели много песен. Пели до тех пор, пока тетя Груня не позвала завтракать.
День, хорошо начавшийся и обещавший быть погожим, скоро испортился. Из-за горизонта показались бесформенные сероватые тучи, быстро проносившиеся низко над землей.
Туч становилось все больше, их пелена делалась все плотнее и, наконец, солнце скрылось. Подул сырой ветерок, стало прохладно.
К концу завтрака начал моросить мелкий густой дождь...
"ЗДРАВСТВУЙ, ДРУЖОЧЕК!"
- Павел Иванович, как вы думаете, косить сегодня будем?
- Кажется, не удастся. Сейчас, Сережа, поточнее узнаем. У Петра Александровича.
Дьячков, слышавший этот разговор, грустно качнул головой.
- Не придется. День, можно сказать, пропал. Вон какое серое небо, кругом обложено, того и жди - с утра до вечера может сеять. Уж если что то завтра.
Сергей задумался... Значит, сегодня бригада остается без дела. И у него тоже весь день ничем не будет занят. Вот какой подходящий случай съездить в Потоцкое! До вечера можно туда и обратно справиться. На минутку заскочить домой, забрать Шарика - и назад.
- Ты о чем задумался? - спросил Павел Иванович.
Сергей смутился:
- Это я так... Думаю, нельзя ли до вечера отлучиться из бригады.
- Почему же нельзя? Мне кажется, можно, - с готовностью ответил классный. - А ты куда собираешься?
- Домой бы съездить. У меня там собака осталась...
Сергей передал учителю рассказ Тани.
- Конечно, поезжай, - долго не раздумывая, решил Павел Иванович. - Я видел твоего приятеля. Славный пес. Давай тащи его сюда.
- А бригадир ничего не скажет?
- Даже не думай об этом. В поселке заодно и в баньку наведайся. Наверное, уже соскучился?
В Потоцкое шла подвода за продуктами, и Сережка к полудню был уже в поселке.
Подойдя к дому, он увидел на двери замок. Заглянул в огород - и там никого.
Но почему его не встречает Шарик? Излюбленным местом пса было крылечко, теперь же рыжего там нет...
Сергей обошел весь двор - нигде никаких следов. Куда он мог деваться? Шарик всегда сидел дома, а если уходил со двора, то только с Сергеем.
Сергей поднялся на крылечко, присел на ступеньку.
Он знал, где спрятан ключ, но идти в дом ему не хотелось. "Эх, Шарик, Шарик, ну куда же ты запропал?" А как хорошо все могло обернуться - Манефы Семеновны нет, видно, сидит на своем базарчике, подхватил бы Сергей рыжего - и прочь со двора, бабка Манефа даже и не догадалась бы, что тут без нее хозяйничали гости. Где же теперь искать этого дуралея? Похоже, придется ждать Манефу Семеновну. Да, придется... Не уезжать же без Шарика!
Сергей достал из-за наличника ключ, отпер замок. Тут ему показалось, что где-то совсем рядом кто-то вздохнул. Сергей прислушался. Вздох повторился, но не такой громкий. Еще и еще... Нет, это были не вздохи, а стоны, слабые, чуть слышные. Доносились они из-под крылечка, в этом Сережка уже не сомневался. Кто же там? Кто?
Внезапно мелькнула догадка...
- Шарик, Шарик! - позвал он.
Под крылечком все затихло. Потом что-то зашевелилось, зашуршало и из-под нижней ступеньки показалась рыжая мордочка.
- Шаринька! - вскрикнул Сергей и бросился вниз. - Здравствуй, дружочек, здравствуй, мой...
Сергей не закончил фразы, пораженный жалким видом Шарика. Пес был до того худ, что походил на скелет, обтянутый кожей, и от худобы казался намного меньше; один глаз у него заплыл опухолью, а другой смотрел на Сергея с ласковой грустью.
- Что с тобой, моя роднушка?
Пес вильнул хвостом-коротышкой и попытался встать на задние лапы, но это оказалось не под силу ему, и он, словно застыдившись, сел у ног своего друга.
- Ты, видно, болеешь? - сказал Сергей и осторожно взял Шарика на руки.
Пес сладостно облизнулся и весь приник к Сережкиной груди.
- А с глазом у тебя что? Или кто-нибудь бил? А?
Но пес не умел говорить и поэтому ничего не рассказал о пережитых им тяжких днях. А рассказать было что...
- Может, есть хочешь? Пойдем поищем у бабки Манефы, - предложил Сергей и, не спуская рыжего с рук, поднялся на крылечко.
Шарик сидел на руках спокойно, как, бывало, сиживал и раньше, но едва Сергей вошел в коридор, он начал тревожно оглядываться по сторонам, завозился и, вырвавшись, выскочил на крылечко.
- Ты чего такой? Или боишься? Не бойся, никто тебя не тронет, да и дома-то никого нет, - уговаривал Сергей. - Пойдем. Ну? Пойдем, Шарик!
После долгих уговоров и ласковых поглаживаний, боязливо озираясь и поджав хвост, Шарик пошел за Сергеем.
В кухне нашлось немного молока, несколько разваренных картошек, которые, видимо, оказались непригодными для продажи, и полкаравая хлеба. Молоко Сергей вылил в мисочку, накрошил туда хлеба и отдал Шарику.
