Однако в народном обиходе встречалась и другая форма люльки – напольная, которая качалась по принципу «ванька-встанька».
Вот эти поскрипывания шеста, мерные покачивания люльки, монотонный звук веретена, пожалуй, и были основными компонентами, определившими ритмическую структуру колыбельного напева. Песнь матери как бы встраивалась в общий ритм звуков и движений. Недаром в народе сохранилось еще одно название материнской песни – «байка», происходящее от глагола «байкать» (баюкать, укачивать припевая, усыплять).
Форма для колыбельной песни добывалась многими поколениями матерей. Поскольку ребенок в младенческом возрасте еще не был в состоянии понять содержание песни, ее смысловое значение, главным становился ритм, звуковой «образ» песни, который создавался размеренным тактом, однообразной ритмикой; спокойной, усыпляющей мелодикой звучания колыбельной. К примеру, покачивая люльку, мать тихо напевала:
Уж ты глазоньки зажми,Угомон тебя возьми.Угомон тебя возьми,Сам покрепче усни.
Ученые установили, что на 1-м месяце жизни музыка как особый гармонический звуковой ряд оказывает успокаивающее воздействие на малыша. Это и не удивительно, ибо, как показывают результаты исследований, ребенок начинает воспринимать ритмическую мелодику еще в плодный период своего развития.
В колыбельной песне было много своих «секретов». Как правило, ударения в словах подчинялись ритмическому рисунку:
А баю, баю, баю,Тебе песенку споюЯ про серого кота;Как у серого котаКолыбелька золота,Позолоченная,В ней постелька постлана:Перинушка пухова,Подушечка положена в голова,А я, бабушка стара,Ночевать кота звала:– Приди, котик, ночевать,Мово Ванюшку катать.Уж ты, сон да дрема,Приди к Ване в голова!Спи, усни, закрывши глазки,Баюшки, баю!
Кроме того, в текстах колыбельных песен активно использовались шипящие (низкотоновые) и свистящие звуки. Например:
Шла наша Дрема,Зашла наша Дрема…
Или:
Шиш вы, куры, не шумите,Мо(й)во Ваню не будите…
Да вспомните, вы сами нередко используете лишь один подобный шипящий звук («ш-ш-ш-ш») для того, чтобы усыпить ребенка. Этот специфический звуковой ряд «настраивает» младенца на сон: дремота, уже охватившая ребенка, упрочивается, и он плавно переходит в состояние сна.
Конечно же, сегодня трудно представить себе, как пелись колыбельные песни в старину: мы не можем до конца прочувствовать старинную колыбельную песню, уловить тончайшие нюансы ее ритма, мелодии. В наши дни этот жанр (как и многие другие «жемчужины» народного творчества), во всем его своеобразии и уникальности, к сожалению, уходит из повседневной жизни. А жаль! Ведь раньше колыбельным песням обучали еще с раннего детства: детей учили правильно «байкать», прививая им навыки материнского поведения. Отсюда и няни – воспитательницы младенцев (часто в этой роли выступали пятилетние девочки) – назывались «байкалы», «байкальщицы», «баюкалки», «пестуны».
Колыбельная песня – гениальный сплав мелодии, ритма, ласкового движения и слов – отражала оптимальное для каждого возраста соотношение воздействий, необходимых для нормального физического, эмоционального и когнитивного (т. е. познавательного) развития ребенка.
Она была рассчитана на целостное, гармоничное восприятие слуховых, зрительных, вибрационных, тактильных раздражений, «нанизанных» на некий единый ритм. Вы, наверное, уже отметили, что во многих колыбельных песнях присутствует поразительное изобилие ласкательно-уменьшительных суффиксов; даже глаголы приобретают «ласкательную» форму («Маленькому Васеньке спатеньки велят…»). Это меняло речь матери совершенно определенным образом: она становилась как бы более «детской» (так называемой инфантилизированной), приближенной к речи маленьких детей.
Но что самое интересное: подобный интонационно-звуковой «рисунок» речи матери (характерный не только для колыбельных, но и ее повседневных разговоров с малышом) является для ребенка более естественным, чем «взрослая» речь, обращенная к нему.
Как выяснилось в современных исследованиях, такая «ласковая», «детская» речь наиболее предпочитается младенцами; именно подобный характер общения ведет к положительному восприятию ребенком человеческого голоса, созданию спокойного, доверительного, эмоционально окрашенного фона для взаимодействия с миром.
Ученые-лингвисты – исследователи народного фольклора обнаружили, что в русских колыбельных песнях одним из самых распространенных было уплотненное созвучие согласных с основой на к, т, ст, п, ч. Звонкие же согласные в колыбельных песнях встречались гораздо реже. Часто использовалось повторение в одной строке или фразе однородных гласных звуков:
Ай, дуду, ой, дуду,Сидит ворон на дубу.Сидит ворон на дубу,Труба точеная,Позолоченная.Макарушка бедныйНашел кувшин медный.Он пошел за водой,Разбил бородой.А поехал на базарчик,Отморозил себе пальчик.
Вместе с тем значение колыбельной не ограничивается ее ролью как «снотворного» средства. Ежедневно и многократно повторяющиеся звуковые ряды колыбельных песен предопределяли возможность максимального восприятия младенцем слов, что вело к освоению им языковой культуры.
Каково же было содержание колыбельных песен? Анализ их показывает, что круг опоэтизированных образов был достаточно узок и соответствовал специфике восприятия ребенка на ранних этапах его жизни. В первую очередь, это объекты ближайшей среды – то, что младенец мог видеть, слышать, осязать: он сам, мать, отец, бабушка, дедушка, котик, гули (голуби), домашние животные, колыбелька, одеяльце, хлеб, молоко, рожок и пр.
В колыбельной отражался и мир матери – ее чувства, переживания, мечты о будущем своего ребенка. Выступая одним из выражений неделимого природного единства матери и дитяти, колыбельная песня стала не только гибким инструментом воспитания, но и основным средством «психической разрядки» матери, которая находила в этих несложных напевах выход своим чувствам.
Через колыбельную песню матери ребенок знакомился с окружающим миром. Давно замечено, что малыш, которому поют колыбельные песни, раньше начинает «гукать», а следовательно, и упражнять свои голосовые связки – необходимый инструмент для реализации речевой функции. Посредством колыбельной песни ребенок получал первые уроки социального воспитания.
Но, казалось бы, что может усвоить младенец в столь ранний период жизни? Какими должны быть способы передачи ему культурного языкового наследия?
Удивительно, но колыбельные песни для первых дней и месяцев жизни ребенка практически сплошь сотканы из существительных и глаголов – и это при всем богатстве, разнообразии и выразительности средств русского языка! Почему? Случайность ли это? Оказывается, нет. Здесь кроется глубокий смысл; в песнях используется лишь то, что ребенок может реально воспринять: предмет и его движение (предметное действие):
Я качаю, зыбаю,Пошел отец за рыбою,Мать пошла мешки таскать,Баушка уху варить,Баушка уху варить,А дедушка свиней манить…
Или:
Ай, люли, люленьки,Прилетели гуленьки.Сели гули на кровать,Стали гули ворковать.Стали гули ворковать,Стал мой Юра засыпать.
Колыбельная песня была рассчитана и на свойства памяти младенца, еще не способного к прочному запоминанию звуковой (словесной) информации. Отсюда и различного рода повторы звуковых сочетаний, слогов, отдельных слов, цепочек слов в одной колыбельной:
Как у Васьки-котаБыла мачеха лиха.Она била кота,Колотила кота,Заставляла котаКолыбельку качать.Я тебе ли, коту,За работу заплачу:Дам кувшин молокаИ кусок пирога.
Колыбельные песни – универсальное средство для всестороннего развития малыша.
А раз так – не пренебрегайте этой важной формой общения с ребенком. Не беда, что слова колыбельной вам могут казаться наивными или вы сомневаетесь в своих вокальных данных, – пойте, пойте тихонько, соблюдая ритм, и ваш единственный слушатель – ребенок – непременно «оценит» это: научится засыпать под предлагаемый набор воздействий (колыбельная, покачивание, пустышка).
