ни одного дня, чтобы его не поджидала группа фотографов на пороге его скромного жилища в Брюсселе для очередного снимка тоскующего летчика. Без тени иронии его окрестили «самым одиноким человеком в Брюсселе», и пресса сопровождала его из дома в британское посольство и обратно. На досуге он внимательно читал Библию, обсуждал теологические вопросы со своим другом-католиком и брал уроки любительской верховой езды. Худощавый по природе, он дополнительно сбросил вес, чтобы участвовать в скачках в качестве жокея-любителя. Во время одного конного соревнования он наблюдал за одной из участниц, талантливой девочкой-подростком Мари-Люс Жаман, когда она вдруг упала, чуть ли не прямо ему под ноги. После того как она пришла в себя, Таунсенда представили ей и ее семье. В то время ей было 14 лет – именно столько было принцессе Маргарет, когда Таунсенд впервые ее встретил. С пышной копной волос на голове и смышленым взглядом, она представляла собой копию принцессы, которую он оставил в Лондоне.
Кроме этих развлечений, ему приносили радость письма от сыновей и Маргарет. «Наш собственный мир, – жаловался он, – представлял собой вакуум, который предстояло заполнять изо дня в день, и к нему присоединялась тоска по ночам»9.
Редкая неделя обходилась без фотографии или истории в британской или американской прессе. Самыми болезненными были выдумки по поводу «последней пассии» Таунсенда, которая, конечно, представляла собой некую прекрасную графиню из Европы. Пресса вынуждала его контролировать каждый шаг, и он опасался какого-нибудь компрометирующего снимка. Бывший летчик внимательно следил за тем, как и с кем он общался, каким бы невинным ни был предмет разговора. Ненароком оброненная фраза на коктейльной вечеринке или за ужином могла оказаться в колонке сплетен или, не дай бог, на первой полосе.
Постоянные пересуды заставляли Маргарет ограничивать свою общественную деятельность. Она с огромным нетерпением ожидала исполнения своей давнишней мечты посетить США. Уже давно подруга Шарман Дуглас разожгла ее интерес, и теперь она стремилась увидеть страну своими глазами. Однако после консультаций во дворце и министерстве иностранных дел было решено, что поездку лучше отложить, так как американская пресса имела более шумную и скандальную репутацию, чем почтительная британская. Маргарет, конечно, испытала острое разочарование, но ей совершенно не хотелось слышать бесконечные вопросы крикливых репортеров о своем романе.
В феврале 1954 года, когда австралийское турне сестры было в полном разгаре, Маргарет писала Шарман Дуглас, что ее визит отменен – к ее большому облегчению. «Все, включая меня, понимали, что в данный момент лучше не ехать. Я думаю, что это разумно, потому что неловкости для всех и особенно для меня не избежать, если ваша чудесная пресса начнет задавать вопросы. И поэтому я здесь, и я уверена, что ты поймешь или будешь иметь представление о том, что я имею в виду. Я буду чрезвычайно признательна, если ты ничего не скажешь даже своей дорогой семье».
Таким образом Маргарет хотела обезопасить себя от нападок прессы, но она также понимала, что сплетни и пересуды в случае ее поездки отвлекут внимание и могут затмить исторический визит сестры в Австралию. То, что она думала сначала о сестре, а потом о себе, свидетельствует о ее растущей сознательности и зрелости.
Турне королевы оказалось чрезвычайно напряженным. Вместе с принцем Филиппом они проделали путь в 43 000 миль по морю, воздуху и железной дороге. Во время поездки королева выступила с речами 102 раза. Для сравнения: королева Мария за свою жизнь выступила публично только дважды. Более 13 000 людей были лично представлены королеве Елизавете. Статистика наглядно демонстрирует, как сильно изменилась монархия со времени правления короля Георга V и королевы Марии, которые обычно дефилировали мимо своих подданных в запряженном лошадьми ландо. Дистанция между сувереном и его народом значительно сократилась во время короткого пребывания на престоле Эдуарда VIII. Будучи еще принцем Уэльским, он не уставал встречаться и приветствовать тысячи своих будущих подданных и много ездил по стране. Георг VI практиковал более закрытый стиль общения в послевоенные годы, особенно во время поездки в Южную Африку.
Как и при подготовке к коронации, полугодовое турне еще раз продемонстрировало профессионализм и твердость королевы, которая подготовилась к марафону, а не к спринту. С собой она возила картотеку с именами, титулами, родом занятий и даже анкетами тех лиц, с которыми ей предстояло встречаться. Беспрецедентный королевский забег, состоявший из речей, пожатий рук, осмотров войск, приемов, банкетов, открытий сессий парламентов и культурных мероприятий, поставил рекорд. Ее замучили постоянные рекомендации быть поживее, а не представать перед подданными «восковой фигурой, которая может двигаться и разговаривать», как ее порой называли10.
Существовала договоренность, что в середине поездки австралийская телегруппа снимет королеву среди дикой природы во время краткого воскресного отдыха у водохранилища О’Шаннасси в штате Виктория, где королеве с мужем предоставили коттедж для официальных визитов. Оператор включил камеру, и, когда дверь дома открылась, он приготовился к выходу королевы и ее мужа, но не тут-то было. Из дома внезапно выскочил принц Филипп, преследуемый разгневанной женой. Ему вслед полетели теннисная ракетка и теннисные туфли. Затем королева затолкала мужа обратно в дом и захлопнула за собой дверь. Фантастические кадры приоткрыли завесу над эмоциональной стороной королевского брака. Через несколько минут появился пресс-секретарь королевы коммандер Ричард Колвилл и потребовал у старшего оператора, Лоха Таунсенда, отдать ему пленку, что тот и сделал. Еще через несколько минут вышла королева с извинениями. Она сказала съемочной группе: «Прошу прощения за эту маленькую интермедию, но, как вы знаете, они случаются в каждой семье»11. Этот эпизод не только приоткрыл окно в частную жизнь королевской пары, но и послужил доказательством уважительных отношений между прессой и дворцом. Вопроса о демонстрации пленки никогда не возникало, ее тут же уничтожили.
Триумф исторического визита был полным, королева уверенно входила в роль суверена и главы Содружества на глазах всего мира. Королевская чета встретилась с детьми на борту новой королевской яхты «Британия», где Чарльз и Анна довольно церемонно пожали родителям руки. В другие времена эта сцена могла бы стать свидетельством прохладного и отстраненного отношения королевы к своему материнству.
После 174 дней отсутствия, 5 мая 1954 года, Елизавета и Филипп прибыли в Лондон, проплыв под Тауэрским мостом. Их встретили пышной церемонией, и толпы людей, невзирая на пронизывающий ветер, с искренним энтузиазмом приветствовали королевскую чету на пути к Букингемскому дворцу вдоль Молла. Повсюду ощущались облегчение и радость – молодая королева вернулась домой. По словам очевидца, всем казалось, что «она вернулась из шестилетнего, а не шестимесячного путешествия, а
