Но в них не было условия, по которому она должна делить с ним ложе.
– Валивия!
– Василиса, – поправила его, поднимая бровь.
– Ты переходишь границы. Уже дважды. У нас свои обычаи.
– Я защищаю жизни и честь тех, за кого волнуюсь. Разве это неправильно?
– Ты должна смириться…
– Смириться? Уверен?! Тогда бы я должна была смириться с тем, что твои верноподданные останутся медведями на всю жизнь, а ты в новолуние сгинешь в ночной мгле навсегда, так?
– Тут другое…
– И что же? Каждый защищает то, что ему выгодно.
– Василиса, ты не можешь забрать ее у хозяина!
– Но ты можешь! – почти закричала.
– Почему я должен это делать? – Оберон злился, что четко видела по его лицу. Ну, что поделать, не сокровище в королевах у него. Какая уж есть.
– А если этого попрошу я? Для меня это важно. Очень!
– Если я не приму его сторону, значит, будет бой.
Бой. А что в этом плохого? Пусть порвет его на кусочки, я помогу убраться. Почему нет? Могу даже вдохновить словами: «Вперед, мой герой!»
Но это по справедливости, не по их чертовым законам, провались они пропадом. Куда мне лезть со своим уставом…
Стало так мерзко, вот прямо до дрожи во всем теле. Какие все поверхностные и подлые.
И король этот.
Черт, почему же мне так обидно? До жути невыносимо.
Хотелось зарычать от бессилия.
– Отлично! Тогда… выбор сделан и нечего жалеть. И знаешь, все правы, вероятно, мне здесь не место… – проговорила и, повернувшись к девушке, подала ей руку, поднимая на ноги.
Проходя мимо короля, почувствовала его руку на плече.
– Василиса…
– Не стоит. Прошу. Я действительно чужая здесь. Поступай, как нужно, что сделаю и я. Так правильно.
В зале рядом с балконом столпились любопытные оборотни. Не смотрела, достаточно чувствовать их презрение и самодовольство. Не хотела новых скандалов, к чему была готова в своем скверном настроении. Отряхнула платье и гордо направилась к дверям, желая поскорее оказаться за пределами шикарного зала.
Пусть скалится, пока зубы от яда не выпадут. Не зря у змей их всего два.
В кухне не скучала экономка, проверяя посуду. Вероятно, кто-то из гостей не чист на руку, раз пересчитывает. Увидев нас, она покачала головой и поспешила в нашу сторону.
– Нам бы что-то холодное, – сразу перешла к делу, желая приложить к лицу девушки. Это урод знатно ей заехал.
Пельмень контуженный, а не мужчина.
– Лед?
– Будет замечательно. У нее фингал под глазом, – пробубнила себе под нос, придирчиво рассматривая опухающее лицо сестры.
Мало все же я ему врезала. Нужно было косточки помять, ребрышки проредить. Все равно погано все закончилось. Что уж мелочиться.
Жаль, что я не оборотень, не могла достойно ответить.
– Что? – уточнила экономка.
Усердно вспоминала, к чему она задала этот вопрос, а потом поняла. Фингал – вот что смутило, для нее непонятное слово. А вот у нас очень даже популярное и понятное.
– Ммм… след от удара.
– Поняла, – согласилась Кария и прошла куда-то дальше. Вернулась со льдом и полотенцем. Приложив лед к лицу, она тихо предложила: – Возможно, вам нужно к мужу.
Ага, прямо заждался он меня. Бегает и ищет по замку, чтобы успокоить и рассказать, как сломал челюсть капитану.
– Если бы, да «бы» мешает.
– Странно вы говорите.
– Это эмоции, как уж выходит.
– Неужели… это правда? Вы желаете нас оставить?
Нет, ну вот откуда она уже знает? Я это на балконе сказала, не в помещении, притом не кричала в микрофон. Но ведь оборотни все слышат. Неправильно как-то. Никакой личной жизни, даже поругаться нормально нельзя.
– Я только мешаю всем, – прошептала и задрала рукава платья Алены вверх. Черные и желтые пятна были везде. Тело девушки представляло собой грушу.
– Разве можно вот так? Эта гнида на ней живого места не оставила. И я должна была еще смотреть и молчать? Обойдется. Пусть этот слизняк по сторонам оглядывается. Команду «Fass» никто не отменял.
– Изверг, – бросила экономка и крикнула кухарке. – Дадирия, завари успокоительный чай.
Чай… Да что этот чай? Если только что покрепче. Желательно и мне…
Хотя-я-я… не стоит, я пьяная такая обидчивая и справедливая. Все бывшие на звонки не отвечают, когда я им названию, чтобы открыть глаза на их изъяны и мое ангельское терпение. И бомжи во дворе прячутся, особенно Петрович с первого этажа, любитель громкой музыки и отборных матов. Так тихо сидит, даже свет выключает в своей пропитавшейся от самогона кухоньке, вроде как его дома нет.
– Кария, а есть место, чтобы ее не нашли? – тихо спросила. – Нас…
– Ммм… – женщина задумалась на долгую, я бы сказала, вечную, минуту. – Есть, но нужно ли?
– Надеюсь, это не склеп?
– Слышала, вам там пришлось полежать.
– Да холодно там, как-то не понравилось, – поделилась впечатлениями, если вдруг ей захочется испытать новые эмоции.
Женщина кивнула мне и неожиданно призналась:
– Я очень рада, что у нас такая заботливая королева. А то, что беры живут по своим традициям, не стоит обращать внимания, сколько времени они были вынуждены существовать, а не жить. Пора возвращаться к традициям прадедов.
– Выходит, не все так плохо?
– Уверена, все будет хорошо! И я… вам помогу, – заговорщически проговорила Кария, прикладывая палец ко рту.
Улыбнулась и обняла ее, не ожидая поддержки. Все же я не одна.
– Спасибо! – проговорила, вглядываясь в опухшее лицо сестры, которое сейчас светилось от надежды.
Глава 22
Выходила из комнаты экономки, где поселили сестру. Была рада. Мы правда заболтались, да и пока успокоила ее. Отвар удался, похлеще спиртного. Я несколько раз косо смотрела на экономку, пытаясь понять, что там, но она только довольно улыбалась, при этом пожимая плечами. Не успела сделать шаг, как застыла на месте.
Моментально остановилась, не веря своим глазам. Оберон стоял у стены, лениво подпирая ее, вроде как ожидая меня. Бросив взгляд на дверь, которую только что закрыла, он небрежно спросил:
– Можем идти?
Признаться честно, была удивлена. Почему он здесь? Разве мы не все решили? Только кивнула и последовала следом.
Не знала чего ожидать.
Наказания? Или буду слушать нотации?
Не хотелось бы. Отвар что-то сотворил с
