Читаем без скачивания Осколки света - Джоанн Харрис

предложения. Избитая история. Наивных красавиц тянет к чудовищам – вдруг окажутся заколдованными принцами? Обычно это плохо заканчивается. А мы все равно верим в сказку. Превращаемся в добычу в надежде приручить монстра.

Так нельзя. Не должен он становиться героем, знаменитостью. Уже поговаривают о документальном фильме. Его бывшая жена подписала эксклюзивное соглашение на серию книг о своей жизни с Кроули. На некоторых сайтах негодуют: к нему предвзятое отношение, справедливого суда не дождешься, а женщины сами виноваты, что он с ними так обращался. Кто-то утверждает, будто его оклеветали. А кто-то даже считает Кроули жертвой МК2 и гендерных террористок.

@уайти2947: такое сейчас повсюду, нигде не спастись #Войнаполов

@мужскаясила999: Это часть их плана. Пропихнуть женщин в полицию, армию, вообще на все мужские должности. #Войнаполов

@химически_кастрированный6: Уже не знаешь, кому верить. Женщины повсюду. Нигде не спасешься. Моему сыну 13, все время заходит на сайты по смене пола. Не дай бог захочет себя переделать.

@уайти2947: плохо дело, мужик. Я много про это слышал. Может, запишешь его в спортзал?

@мужскаясила999: да, только чтоб женщин там не было

Судя по свежему подкасту Вуди, он согласен: Кроули пал жертвой войны полов. Я редко слушаю его безумные речи, но эта меня заинтересовала, в основном отчаянным тоном. «Они расставляют сети, – хрипит Вуди голосом человека, утомленного долгим боем. – “Иксы”. Гендерные террористки. Ни дня не проходит без жертв с нашей стороны. Они действуют тихой сапой. А если попытаешься с ними бороться, изображают жертв. Говорят, ты “абьюзер”. Начали с языка. Вы все понимаете, о чем я. Некоторых слов больше нельзя говорить. А если говоришь… Жди химической “отмены”, химической кастрации. Но не по словам судят, а по делам. Поэтому не вешайте головы. Расправьте плечи и отвоюйте мир, прежде чем гендерный терроризм превратится в гендерный геноцид».

Плохо дело. Похоже, его мания усугубилась. И теперь у него новый девиз. Он опубликовал в «Инстаграме» фото татуировки, которая ему понравилась: девушка в стиле пин-ап-плакатов, с обнаженной грудью, игриво подмигивает, а внизу слова, преследовавшие меня с самого детства.

Больше никогда.

Песня восьмая: Unchained Melody[29]

Забыт станок, забыт узор,

В окно увидел жадный взор…

Альфред Теннисон. «Волшебница Шалот»

Дом божий полон тайн и лжи, как дом любого негодяя.

Из «Живого журнала» Бернадетт Ингрэм (под никнеймом «Б. И. как на духу1»)16 апреля 2022 г.

1

Отрывок из «Выпуска девяносто второго» Кейт Хемсворт

(Опубликовано в «Лайф стори пресс» в 2023 г.)

В «Малберри» мы получили аттестат об окончании средней школы. Какие-то мои подруги остались, но большинство перешли в «Пог-Хилл» – готовиться к экзаменам на поступление в университет[30]. У «Пог-Хилл» было много плюсов. Во-первых, хорошая школа и успеваемость среди учеников высокая. Это привлекало родителей. Во-вторых, школа была государственная, а значит, бесплатная, и лучшие университеты страны приветствовали выпускников таких школ – правила требовали разнообразия среди студентов. В-третьих, мальчики с девочками учились вместе, и только это нас волновало. Ну, кроме Берни. Насколько мы знали, Берни Мун никогда не встречалась с парнем. Некоторые поговаривали, будто она лесбиянка, и Лорелей Джонс подчеркнуто не переодевалась в ее присутствии на физкультуру и не ходила с ней в один туалет – на мой взгляд, дурость.

В старших классах все изменилось. Наверное, если ты в школе белая ворона, лучше перейти в новое место и изобрести себя заново. Берни так и сделала. Пришла в первый учебный день с новой стрижкой-«боб» (ей очень шло), в черных джинсах, новехоньких «конверсах» и футболке поло от Фреда Перри, подчеркивающей фигуру. Я видела ее только в форме еще с того дня рождения, поэтому немного опешила: даже в голову не приходило, что фигура у нее вообще есть. В общем, она оказалась красивой. Хотя девочки из «Малберри» по-прежнему относились к ней как к Чокнутой Берни, в «Пог-Хилл» мы считались мелкой рыбешкой. Тут было море поглубже. Ученики из двенадцати школ по всему региону. Их ничуть не волновала наша популярность в «Малберри» и что мы входили в школьную хоккейную команду. Для них мы ничуть не отличались от остальных первогодок. Берни Мун начала с чистого листа, как и мы. Как и Мартин Ингрэм.

Мартина я помнила застенчивым, ужасно прыщавым и неловким парнем, который оживлялся только на сцене. Теперь прыщи почти исчезли, и он вырос дюйма на четыре. Волосы у него были темные, довольно длинные; он носил очки, как у Джона Леннона, и длинный черный плащ, придававший ему слегка богемный вид. По-прежнему не мой типаж – мне нравились общительные, спортивные парни, – однако другие девочки на него поглядывали. Хотя и не слишком его интересовали. До Берни Ингрэм.

Случилось это после Рождества. Я старалась вписаться в новую школу и найти компанию, поэтому не сразу заметила, что Берни и Мартин везде ходят вдвоем. Мартин с друзьями из «Святого Освальда» создали музыкальную группу, и они вместе играли на пианино и веселились в музыкальном корпусе. Лукас Хемсворт тоже был с ними, но я тогда встречалась с Найджелом Моррисом – выпускником, углубленно изучающим музыку, поэтому о Лукасе и не думала. Когда Берни с Мартином сошлись, удивилась и я, и все девочки из «Малберри». Берни Мун вдруг оказалась в компании крутых ребят?!

Ее наше удивление ничуть не волновало. Она влюбилась. Они с Мартином были неразлучны. Всюду ходили вместе. Виделись на переменах. Завели свой уголок для свиданий за раздевалками, на подоконнике за перегородкой из марблита. Наверное, думали, их никто там не найдет, а на самом деле там целовались все парочки (по крайней мере, так мне сказал Найджел). Самое смешное, что марблит затуманивал обзор лишь с одной стороны, а снаружи все было видно. Поэтому там целовались только первогодки. На втором году уже знали, что к чему.

В выпускном классе Берни с Мартином поцелуями не ограничивались. Я этого не замечала. Я встречалась с Джоном Уивером. Он изучал английский и получил приглашение из Кембриджа, правда, с оговорками, и подал документы на театральный факультет. Я обратила внимание на располневшую фигуру Берни, но посчитала, что во всем виноваты пончики в кафетерии.

Конечно, следовало быть внимательнее. Я слишком увлеклась собственными заботами, планами и целями. И еще кое-что нарушало покой моей чудесной новой жизни.

Вернулся Адам Прайс.

Разумеется, он не сдал ни единого экзамена. В «Пог-Хилл» его не пустили бы даже слесарное дело изучать. Просто он стал помощником смотрителя благодаря какой-то программе помощи юным правонарушителям. Да, вот кем он стал. Об этом писали в газетах. Буйное поведение, интернат, приемная семья, поджог. Теперь, в семнадцать, Адам вернулся, как собака, которую сплавили с глаз долой на ферму; следил за нами и задумывал пакости.

Жестокие слова, знаю. Поймите, я безумно его боялась! Я была приличной девушкой из приличной семьи, а он – голодным хищником. Конечно, он не виноват, но тяжелое детство его испортило, и в «Пог-Хилл» он уже прогнил насквозь. Так мне казалось. А он не стремился изменить мое мнение. В довершение всего Адам внешне остался прежним: те же сальные белесые пакли, изможденный вид, хмурый взгляд из-под тонких бесцветных бровей. Рост не пошел ему на пользу: он только вытянулся, но не окреп, точно деревце, выросшее в темноте. И все время угрюмо косился на нас, особенно на меня. Опять же, так мне казалось.

Поначалу я думала, Адам со всеми такой, от природы злобный и грубый. Однако время шло, а он не спускал с меня глаз. Чуть ли не преследовал, наблюдал за каждым шагом. Куда бы я ни пошла, он оказывался там же. На спортивном поле. С моими друзьями. В комнате отдыха. В театральном кружке. Надоедал, словно колючая этикетка на воротнике. Не сильно, но постоянно. Адам Прайс на меня взъелся, а за что, я понятия не имела. Во взгляде его читался упрек и обещание отомстить.

За что?.. Я едва помнила стычку в начальной школе. Осталась только смутная досада на Берни Мун, словно это она виновата. Теперь же она была настолько поглощена собой и новым парнем, что даже не замечала Адама. Берни Мун влюбилась и вообще ничего не замечала. Поэтому я на нее разозлилась. Может быть. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы не сожалеть