Если такое могло происходить уже при Ленине, которого Черчилль окрестил «чумной бациллой», то что же должно было твориться при Сталине, по мнению его биографа, генерал-полковника профессора Волкогонова — «чудовище», подобного которому в мировой истории еще поискать. В этой связи следует напомнить только об основных фазах сталинского террора. Так, в период насильственной коллективизации сельского хозяйства с 1929 г. и в ходе тщательно запланированного и организованного в этой связи «голодного холокоста» 1932–33 гг., замалчиваемого геноцида против украинского народа, согласно схожим оценкам и демографическим исследованиям, было уничтожено 7–10 миллионов человек. Начатые уже в начале 30-х годов массовые расстрелы так называемых «врагов народа», увенчавшиеся лихорадочным бредом «Большой чистки» 1937–39 гг., лишили жизни еще 5–7 миллионов человек. Они были расстреляны или погибли в системе ГУЛага. В сталинский период, по данным председателя российской комиссии по реабилитации жертв политических репрессий Яковлева, было «расстреляно или повешено, распято или заморожено» не менее 200 000 священников и монахов различных конфессий. Около миллиона человек погибли вследствие аннексии Восточной Польши и прибалтийских республик в 1939–41 гг. Жертвами последовавших по приказу Сталина сразу же после начала войны в 1941 г. расстрелов всех лиц, подозреваемых в шпионаже, и предпринятой органами НКВД по его указанию резни политзаключенных перед отступлением стало бесчисленное количество людей — по данным следственной комиссии американского Конгресса во главе с членом Палаты представителей Чарльзом Керстеном (Kersten), 80 000–100 000 только на Украине. Останки убитых были обнаружены в нижеперечисленных украинских городах и в других местах по всей территории Украины, Белоруссии и республик Прибалтики. Аренами подобной бойни стали и такие центры, как Брест, Минск, Каунас, Вильно, Рига, если назвать в качестве примера лишь несколько мест. Однако массовые расстрелы имели место и в глубоком тылу — в Смоленске, Бердичеве, Умани, Сталино, Днепропетровске, Киеве, Харькове, Ростове, Одессе, Запорожье, Симферополе, Ялте, на Кавказе и в других местах.
Кроме того, не следует забывать о больших человеческих потерях в результате депортации немцев Поволжья и остального немецкого населения из Украины, Крыма и с Кавказа, которая была организована Политбюро ЦК ВКП(б) и Советом Народных Комиссаров в 1941 г., осуществлялась бесчеловечными методами и точно так же соответствовала международно признанному составу преступления геноцида, как предпринятая в 1943–44 гг. депортация калмыков, карачаевцев, чеченцев, ингушей, балкарцев, части кабардинского народа, а также крымских татар. Выше уже указывалось на экзекуционный инструмент в лице пограничных войск и особых частей НКВД (сравнимый с немецкими оперативными группами охранной полиции и СД), которые следовали по пятам за регулярными частями Красной Армии и проводили «массовую чистку» среди населения на вновь занимаемых территориях. Как сказано, органами НКВД в ходе начавшихся тогда мер возмездия и чистки были расстреляны сотни тысяч людей — в одном городе Харькове, ненадолго оказавшемся в советских руках, согласно тщательным немецким расследованиям, в марте 1943 г. расстреляно не менее 4000 человек, невзирая на возраст и пол.
Социализм оставил свои убийственные следы на всей территории Советского Союза. «По Советскому Союзу рассеяно более 100 000 неотмеченных массовых захоронений, — пишет украинский исследователь Царынник, — вся страна построена на костях», в каждом отдельном городе и в каждой отдельной местности имелись свои «массовые захоронения». На Украине только под Быковней, в Дарницком лесу и в Белгородке близ Киева были найдены останки 200 000–300 000 мужчин, женщин и детей, городские кладбища Киева были заполнены расстрелянными. Массовые захоронения были обнаружены под Днепропетровском, Харьковом (Пятихатка, плановый квадрат 6, еврейское кладбище) Житомиром, Одессой, Полтавой, Винницей, Донецком, если назвать лишь некоторые заметные места. В Белоруссии в массовых захоронениях под Куропатами, неподалеку от Минска, погребены предположительно 102 000 жертв, в целом в окрестностях Минска — 270 000. По России назовем Смоленск и Катынь (лес Козьи Горы), куда с 1935 г. конвейером транспортировались трупы 50 000 расстрелянных, по Уралу — Свердловск и Горы. Согласно Нобелевскому лауреату Сахарову, на Урале нет ни одного райцентра без массовых захоронений — и так обстоит дело не только там. В заброшенных шахтах под Лысой Горой близ Челябинска в 30-х годах исчезли трупы 300 000 расстрелянных мужчин, женщин и детей. Но большевистские палачи творили свое убийственное ремесло и в Средней Азии, на Алтае, на Дальнем Востоке вплоть до Сахалина.
В окрестностях существовавших в Советском Союзе 80 «концлагерных систем» с сотнями отдельных лагерей, которые находились в ведении ГУЛага, например, под Воркутой и Карагандой, земля была буквально удобрена останками убитых «врагов народа». Только в концлагерях Колымы из-за ужасных жизненных условий при температурах до -60° погибли не менее трех миллионов человек. И в России вновь и вновь находят новые места убийств — так, в 1997 г. под Сандормохом (Карелия) обнаружены массовые захоронения 9000 жертв, среди которых священники, общественные деятели, но также простые люди и выжившие рабочие-рабы Беломорканала, расстрелянные здесь в октябре-ноябре 1937 г.
Почти неизвестно то отягчающее обстоятельство, что советские органы НКВД использовали для уничтожения людей и газы, причем еще за годы до органов рейхсфюрера СС. Техническая основа для производства и использования ядовитых газов в крупных масштабах — соответствующая химическая индустрия — действительно быстро возникла в СССР с 20-х годов. В этой связи можно вспомнить и о производстве для создания ядовитых газов, сооруженном германско-российской компанией «Берсоль» в Троцке под Самарой в 20-х и начале 30-х годов, на стадии сотрудничества с Рейхсвером, и о тамошней школе для обучения технике газовой войны под кодовым названием «Томка» (Торский). Считается, что в 1933–45 гг. Советский Союз произвел не менее 140 000 тонн химических боевых веществ, а Германия за тот же период — 67 000 тонн, включая 12 000 тонн высокотоксичного газа «Табун» и небольшое количество еще в 6 раз более действенного газа «Зарин».
Уже для подавления непокорных народов и мятежных крестьян, например, в тамбовских лесах, советская власть не раз применяла ядовитые газы. «Газовые камеры наподобие тех, что имелись в Аушвице, функционировали в Воркуте уже с 1938 г.,» — писал британский историк граф Толстой в своей книге «Жертвы Ялты» (Victims of Yalta). То, что, следовательно, больше не являлось секретом само по себе, было еще раз подтверждено в 1997 г. бывшим офицером КГБ в рамках дискуссии во Франции по поводу «Черной книги коммунизма», изданной Стефэном Куртуа. К безграничному удивлению французской телевизионной публики, этот бывший офицер КГБ сообщил, «что в ГУЛаге использовались грузовики с газовыми камерами». «Газовые камеры в ГУЛаге», — гласили крупные заголовки бесчисленных французских газет. «Сообщения первых диссидентов в 30-х годах, очевидно, соответствовали действительности», — писала «Фигаро». А Юрг Альтвегг во «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» 20 декабря 1997 г. сделал вывод: существование газовых камер указывает на то, что и в Советском Союзе имелись лагеря смерти — в чем сведущие, правда, никогда не сомневались. Чтобы оценить значимость этой информации, писал Альтвегг, следует напомнить о том, «что газовые камеры [нацистов] позволили отодвинуть ГУЛаг на задний план».
В духовной ситуации 1997 года «Черная книга коммунизма» действительно имела неоценимое значение. Дело не в том, что она дает принципиально новую информацию или, к примеру, достигает прежних оценок по числу жертв. Ведь данные, приведенные издателем Стефэном Куртуа в его собственном введении и в комментариях, о «не менее 25 миллионов человек», ставших жертвами ленинизма-сталинизма, соответствуют лишь нижней границе прежних подсчетов. Но «Черная книга коммунизма», сравнимая и в этом отношении с «Архипелагом ГУЛаг» Александра Солженицына и также получившая в короткое время прямо-таки небывалое распространение, представляет собой подлинную энциклопедию преступной деятельности коммунизма против человечества и тем самым бросает луч света в духовную путаницу завершающегося столетия.
Выводы Стефэна Куртуа, как ранее Александра Солженицына, созвучны и принипиальному направлению данной книги. Их можно коротко подытожить следующими положениями:
1. Существование советской власти обеспечивалось только массовыми преступлениями. В центр анализа советской системы должны быть поставлены преступления, методичные массовые преступления, преступления против человечества.
