ненамеренно – свернутый пополам листок лежал в нагрудном кармане клетчатой кофейной рубашки. Дарен хотел разорвать бумагу на клочки и пустить по ветру, но в последний момент остановился.
Мир сходил с ума, трещал по швам и переворачивался с ног на голову. Он раскачивался, расплывался и утягивал Дарена в пучину безумия. Но этот листок… был единственной четкой деталью, ниточкой, соединяющей воспаленный бредом разум с нормальной реальностью.
Каспер был этой ниточкой.
– К черту, – выругался Дарен и сквозь сумерки ринулся к автобусной остановке.
Не сбавляя шаг, он проверял в телефоне, как добраться до адреса, указанного в записке. Делал это почти автоматически, пока мозг генерировал миллиарды мыслей.
– Заткнитесь! – Дарен схватился за голову, что разрывалась от чужих голосов.
В это время он уже бежал по людной улице, и несколько человек ошарашенно обернулись на его вскрик. Их взгляды – бритвы, что вогнали под кожу. Дарен согнулся пополам от боли, прошившей тело, и истерически рассмеялся.
Таблетки не помогают. Ему все хуже и хуже. Мир словно раскололся, и сквозь образовавшуюся трещину выбралось нечто омерзительное. То, что всегда было внутри Дарена. То, что он сам взрастил.
Зайти в автобус оказалось очередной пыткой. Створки дверей казались огромными пожелтевшими челюстями, из которых торчали темные зерна зубов. Голые кости скрипели и клацали, и от этих звуков внутри все сжималось.
– Это иллюзия, – шепнул себе Дарен и сжал ладони в кулаки так, что ногти впились кожу.
Преодолев себя, он протиснулся между гнилыми зубами, которые сомкнулись за его спиной, и рухнул на одно из пустых сидений. В поздний вечер, когда ходит последний транспорт, в автобусах редко бывает людно.
Всю дорогу Дарен сидел с закрытыми глазами, отсчитывая остановки. Его мутило, и оставалось только гадать – от передозировки лекарством или от того, что асфальт в этом районе напоминал пористый шоколад? «Если это из-за таблеток, дело плохо», – подумал Дарен и не испытал ничего. Если его муки прекратятся, если видения перестанут терзать разум, а ненависть к себе – душу, то он готов заплатить любую цену. Снова наесться таблеток. Встретиться с Каспером. Умереть.
Когда автобус сделал седьмую остановку, Дарен, глядя только под ноги, выскочил на улицу. За короткое время, которое он провел в дороге, похолодало. Отнюдь не теплый летний ветерок нагло забирался под рубашку и футболку, пронизывал насквозь и трепал волосы. Однако замерзнуть Дарен не успел, потому что моментально сорвался с места и бегом двинулся через парк.
Тени двигались, тянулись за ним, но Дарен запрещал себе смотреть. Запрещал бояться. Лишь мысленно подгонял гудящие ноги и умолял сердце биться не так громко.
За парком ждал тихий район Фирбси. В свете вечерних огней маленькие цветные домики, выстроенные в несколько рядов, напоминали игрушечный муляж с подсветкой, который кто-то случайно увеличил.
Бежать здесь казалось неправильным. Будто суматоха и нервозность Дарена могли осквернить это чудесное место. Он сбавил шаг, но все равно шел достаточно быстро. Взгляд жадно касался табличек с адресами на каждом доме, хотя благодаря карте Дарен точно знал, какой из них принадлежит семье Элон.
Два поворота и налево. Один поворот…
Дарен остановился и попытался сглотнуть вязкую слюну. Во рту поселилась пустыня, горло горело, но он не замечал боль собственного тела, пока в голове крутилось: «Он здесь. Каспер здесь».
Примерно минуту Дарен глупо топтался на месте. В это время он представлял, как постучится в дверь, а потом увидит на пороге Каспера. Что они скажут друг другу? Дарен боролся с нерешительностью, даже не замечая, что в это время его недуг отступил. Тени снова были лишь тенями, а в голове звучал только один голос – его собственный.
В окнах горел свет на первом этаже. Судя по кусочку комнаты, что виднелся сквозь неплотно закрытые шторы, это был коридор или гостиная.
– Соберись, – приказал себе Дарен и ущипнул кожу над большим пальцем. – Это просто разговор… Просто спрошу, зачем он оставил мне свой адрес. Просто…
Но просто ничего не было. Ноги Дарену будто больше не принадлежали. Их словно отсекли у кого-то другого и пришили к телу Йоркера. Чужие конечности слушались с трудом. Чтобы преодолеть небольшое расстояние до входной двери, Дарен приложил титанические усилия.
И все время, пока он тащил себя к миниатюрному дому, где над дверью горела уютная теплая лампа, Дарен спрашивал себя: «Зачем? Почему именно Каспер?»
Он нажал на звонок. Один раз. Два. Третий раз не смог – поднятая рука начала дрожать, словно Дарен был роботом, которого закоротило.
– Дурак, – он опустил голову и ощутил вновь подступающую тошноту, переплетенную с диким желанием разреветься прямо здесь, на чужом крыльце.
Как он мог надеяться, что парень, который даже на звонок не ответил, будет с распростертыми объятиями ждать к себе в гости? Дарен нуждался в поддержке и был готов искать ее у кого угодно. Он просто хотел быть рядом с кем-то, потому что одиночество обратилось смертельным ядом безумия.
Только вот Каспер не психолог и не друг. Он никто и ничем Дарену не обязан. Записка, которую Элон подкинул, могла быть порывом, о котором Каспер теперь жалеет…
Вдруг ветер принес гомон голосов. Кто-то шел по улице. Еще слишком далеко, чтобы заметить Дарена, но скоро это могло измениться.
Дарен настороженно замер и прислушался. Его болезнь настолько въелась в мозг, что Дарен сомневался во всем. Реальны ли голоса, которые он слышал?
– Она странная. Я давно говорил, что общаться с ней – тупизм.
– Согласен. Когда она открывает рот, я хочу открыть окно в комнате.
Унисон голосов разразился смехом, который эхом прокатился по вечерней улочке. Кожу Дарена усеяли липкие мурашки, а в мысли закралось подозрение: если это не иллюзия, то какова вероятность, что сюда идет кто-то из свиты?
Взгляд снова метнулся к закрытой входной двери дома Элон. Логично, если друзья захотят навестить Каспера… Но попадаться кому-то на глаза Дарен не хотел. Даже если это всего лишь соседские подростки, Дарен совершенно не желал, чтобы Каспер узнал от кого-то, что под его дверью топтался какой-то потрепанный жизнью парень с опухшими заплаканными глазами и дрожащими руками.
Он осмотрел двор и улицу, но не нашел ни одного места, где можно было бы спрятаться. Он мог бы завернуть за угол, но врос в доски крыльца как вкопанный. Странный страх сковал тело, а непослушная рука дрогнула, нажав на дверную ручку.
Секунда – и с тихим щелчком дверь отворилась.
Дарен ошарашенно смотрел в приоткрывшуюся щель. В коридоре никого не оказалось, и от этого
