Читаем без скачивания Пол Сассман Исчезнувший оазис - Пол Сассман

Для Гиргисаужин был нежеланным нарушением распорядка, однако Коломбель прилетел в Каир по поручению клиентов, желающих купить краденые экспонаты. Два миллиона долларов — не так уж много по сравнению с тем, сколько принесет Зерзура, но дело есть дело. Поэтому они и собрались на эту встречу. Поэтому и разрабатывали вчетвером детали, пока Гиргис в нетерпении стучал под столом ногой и ждал новостей. Скоро ему сообщат, что на пленке и приведет ли она их к оазису. Он рассчитывал узнать об этом раньше (его людям пришлось больше часа искать негатив), но не хотел демонстрировать беспокойство. В конце концов, пленка нашлась, Броди с девчонкой схвачены — вот он, шаг в сторону по-беды. Гиргис отпил из стакана, проверил звонки на телефоне и взглянул на меню, но тут подошел официант и что-то прошептал ему на ухо. Гиргис кивнул и поднялся.

— Прошу простить меня, мсье Коломбель. Нужно срочно отъехать по одному делу. Мои коллеги ответят на ваши дальнейшие вопросы и, если пожелаете, после ужина организуют для вас развлечение. Приятно было иметь с вами дело.

Они пожали друг другу руки — француза немного ошарашил внезапный уход хозяина, — после чего Гиргис покинул ресторан. Снаружи его уже ждала машина. Водитель распахнул перед ним дверь салона, пухлый взъерошенный человек в дешевых очках с толстыми линзами — Ахмед Усман, его специалист по древностям — подвинулся, освобождая место на заднем сиденье.

— Ну? — спросил Гиргис, едва дверь лимузина закрылась.

Усман тряхнул головой и свел вместе кончики пальцев, постучал ими. Было в этом движении что-то кротовье.

— Боюсь, ничего нового, мистер Гиргис. Полпленки испорчено, а вторая половина… — он протянул шефу стопку фотографий формата А4, — совершенно бесполезна. Видите — все снимки сделаны изнутри оазиса, так что обнаружить по ним ничего нельзя. Это все равно что искать дом посреди города по фотографии одной ванной комнаты. Бесполезно.

Гиргис принялся листать снимки, и на лице его возникла не то гримаса, не то оскал.

— А здесь ничего не упущено?

Усман пожал плечами и снова зашевелил пальцами.

— Я все очень тщательно осмотрел, так что, пожалуй, нет. Хотя, опять-таки… — он нервно усмехнулся, — я не специалист в этой области.

— А Броди?

— Вот он — специалист.

__ Что ж, значит, пришла пора с ним побеседовать, — произнес Гиргис. Он передал назад фотографии и соединился по интеркому с водителем — распорядиться о маршруте.

— Сомневаюсь, что Броди станет помогать, — сказал Усман, как только машина тронулась. — Даже если что-то заметит. Судя по тому, что я слышал, он… — Усман хохотнул, — довольно упрям.

Гиргис поправил манжеты рубашки, стряхнул невидимую пылинку с пиджака.

— Поверь, Ахмед: после Маншият-Насира профессор Броди ни в чем нам не откажет. Будет сам проситься помочь. Умолять.

Каир, Маншият-Насир

— Получи! — тихо сказала Фрея, давя кроссовкой таракана. Тонкий панцирь влажно хрустнул под подошвой, желто-бурые потроха размазались по грязному бетону, мешаясь с останками других тараканов. За час она их передавила немало.

— Вы как? — спросил Флин.

Фрея пожала плечами:

— Так себе. А как… — Она выразительно посмотрела на его пах.

— Жить буду. Правда, велосипед на ближайшее время придется забросить.

Фрея улыбнулась — устало, невесело.

— Как думаете, что с нами сделают?

Пришел черед Флина пожимать плечами.

— Если верить увиденному, ничего хорошего. Спроси лучше у них. — Он кивнул в сторону трех головорезов у стены напротив, которые молча сидели с автоматами на коленях.

— Эй, ребята, вы что задумали?

Ответа не было.

— Похоже, нас ждет сюрприз, — сказал Флин, нагибаясь и растирая виски.

Помещение напоминало недостроенный дом: полутемное, гулкое, освещенное только лампой дневного света в ногах у охранников. Пол, потолок, несущие колонны и лестничная клетка — все было на месте, хотя и из голого бетона (в котором кое-где торчала ржавая арматура, похожая на окаменевшие ветви), а внешняя стена вовсе отсутствовала. Вместо нее зиял квадратный провал, дыра с видом на каирские огни — ни дать ни взять устье горной пещеры. Флин и Фрея сидели на перевернутых ящиках у самого края этой дыры, а их сторожа устроились в центре комнаты, перед лестницей. Даже без стены пленникам некуда было бежать — чтобы попасть на улицу, пришлось бы пролететь несколько этажей.

— Что это за место? — спросила Фрея, когда их сюда привезли.

— Маншият-Насир, — сообщил Флин. — Район, где живут заббалины.

— Заббалины?

— Сборщики мусора.

— Нас похитили мусорщики?

— Думаю, они ни при чем, — ответил Флин. — По моему опыту, заббалины — люди порядочные, хотя и не самые чистоплотные.

Прошло уже больше часа, а они все еще ждали — неизвестно чего. Привезли их засветло, но солнце быстро село, и округа погрузилась во тьму. Больничного света лампы не хватало даже на то, чтобы разогнать мрак в углах комнаты. Мотыльки и прочие насекомые порхали вокруг флуоресцентной трубки; в душном жарком воздухе стояла пыль и всепроникающая, неотвязная, кисло-сладкая вонь гниющего мусора.

Фрея вздохнула и посмотрела на часы: одиннадцать минут седьмого. Флин встал, сунул руки в карманы и отвернулся к проему. Комната, где их держал и, выходила на улицу, а сам дом стоял на крутом склоне. Внизу, точно застывший оползень, растеклось море разновеликих крыш. В сумерках пыль и бетон, кирпич и мусор сливались в одно целое. Центр Каира сиял вдалеке белыми и оранжевыми огнями, а здесь все утопало во мраке: только несколько тусклых окошек да улица, которую полдюжины фонарей окрасили в нездоровый оранжевый свет, выделялись среди темноты. Все остальное — дома, переулки, свалки — исчезло во мгле. Где-то слышались выкрики, бренчание сковородок, приглушенный гул измельчителей, но люди исчезли. Квартал стал невидимым — будто призраки поселились на краю города живых. Жутковатое ощущение.

Флин подобрался к самому краю и посмотрел вниз. По холму слева карабкался грузовик. Сквозь рев двигателя пробивался мелодичный звон тюков с бутылками, которые он вез. Он проехал прямо под окном и скрылся за поворотом — перед зданием улица делала крюк. Через минуту появился другой грузовик, нагруженный старой электропроводкой, похожей на спагетти. За ним следовал обтекаемый черный лимузин, совершенно неуместный среди покосившихся бараков и развалюх.

— Похоже, к нам гости, — сказал Флин. В тот же миг снаружи раздался гудок, и сторожа вскочили на ноги. На лестнице послышались шаги — сначала тихие, потом громче и громче, по мере того как новоприбывшие (их было несколько, судя по топоту) приближались к нужному этажу.

Фрея машинально взяла Флина за руку. В комнату вошли двое — пухлый растрепанный коротышка с бумажным конвертом в руке и сухощавый старик в безупречном костюме, с гладко зачесанными седыми волосами и землистого цвета лицом — почти безгубым, словно высохшим. Казалось, именно он всем заправлял: остальные египтяне уважительно расступались перед ним. Лампа на полу заключила их всех в пузырь холодного света. Повисла короткая напряженная пауза.

— Романи Гиргис, — чуть слышно процедил Флин.

— Так вы знакомы? — Фрея выпустила руку Броди и посмотрела в лицо.

— Еще бы, — ответил англичанин, вызывающе глядя по ту сторону комнаты. — В Каире его знает каждая собака. — И добавил, помолчав немного: — Хуже дерьма не сыщешь.

Если Гиргис и понял суть оскорбления или разъярился, то не подал виду — только махнул своему спутнику, а тот просеменил к пленникам и вручил им конверт.

— Взялся сам марать руки, Гиргис? — спросил Флин, вытаскивая из конверта стопку фотографий. — На тебя не похоже. А где Тру-ля-ля и Тра-ля-ля?

Гиргис не сразу понял аллюзию, хотя потом улыбнулся. Зрелище было не из приятных — ни дать ни взять ящерица, которая приготовилась к броску.

— Навещают матушку, — ответил он на свободном английском, хотя и с сильным акцентом. — Они очень обязательные сыновья, очень мягкосердечные. Куда больше меня. Скоро вы это поймете.

Его ухмылка стала шире, но через миг превратилась в гримасу отвращения: прямо перед ним по полу пробежал таракан. Гиргис попятился, бормоча что-то под нос. Кто-то из его громил вышел вперед и размазал насекомое по полу. Только после этого Гиргис успокоился, отряхнул рукава и снова заговорил с Флином. На сей раз его тон был колок и холоден, как скальпель. Громилы толпились рядом в угрюмом молчании, а на потолке громоздились их тени.

— Сейчас ты посмотришь на снимки, — произнес Гиргис, зловеще сверкнув глазами. — Да-да, посмотришь и скажешь мне, где их сделали. Мне нужно точное место.

Флин уронил взгляд на фотографии.

— Ну, этот вот — в Тимбукту, — ответил он, — а этот в Шанхае. Глядите-ка: похоже на Эль-Пасо, а тут… — Флин поднял снимок. — Разрази меня гром, если это не дом тети Этель в Торремолино!