При возведении культовых зданий под каждым из его краеугольных камней заживо хоронили ламу-подростка с выявленными телепатическими способностями. В монастыре, куда родители отдали Ташидаву, в 1957 г. рухнули перекрытия. Работая на разборке развалин, 12-летний чела случайно узнал, что отобран для религиозного подвига. Ему предстояло погрузиться в состояние самадхи, то есть остановить сердцебиение и дыхание, и лечь в нишу, которую накрывают каменной плитой. Ташидава в ужасе бежал из монастыря, воспользовавшись метелью, и лишь благодаря этому остался жив. Не так давно при реставрации здания под фундаментом были обнаружены детские скелеты. Говорят, что человеческие останки под краеугольными камнями монастырей служат как бы радиомаяками для телепатических контактов между разбросанными среди гор обителями. А в том, что такой беспроволочный телеграф в Тибете существует, сомневаться не приходится»[244].
Современный буддолог (сам исповедующий буддизм и весьма авторитетный у своих российских единоверцев) Е. Торчинов старается объяснить добрые мотивы этих не очень добрых ритуалов: «Два великих монаха-йогина плыли из Индии на Ланку и везли с собой много золота на строительство на Ланке буддийской ступы. Об этом прознала команда корабля и решила убить монахов, чтобы завладеть золотом. Монахи благодаря своим телепатическим способностям узнали об этом и решили защищаться. Они рассудили так: если эти матросы убьют монахов — бодхисаттв, они совершат ужасный поступок, из-за которого они наверняка попадут в ад авичи (пять поступков, непременно ведущих к рождению в наихудшем из адов — убийство отца, убийство матери, убийство архата, внесение смуты и раскола в монашескую общину и пролитие крови Будды), а население Ланки останется без ступы, которая тоже нужна для его совершенствования. Поэтому монахи и их сопровождающие первыми напали на матросов, повязали их и бросили в море. Побудительным мотивом такого, казалось бы, жестокого поступка было сострадание как к самим матросам (чтобы спасти их от адских мук), так и к жителям Ланки, которые могли остаться без буддийской святыни»[245]. Тантры полны описаний ритуалов, которые можно формально отнести к магии, причем, казалось бы, даже к вредоносной магии — ритуалов умиротворения, обогащения, подчинения и уничтожения. Однако в текстах делаются важные оговорки: тайные ритуалы уничтожения должны совершаться только ради блага живых существ (например, для уничтожения врага, способного уничтожить в данной стране буддизм или монашескую общину). Тем не менее можно найти в истории много примеров, когда соответствующие ритуалы совершались и по менее глобальным причинам. Здесь особенно характерен пример Японии. Так, в XIV в. император Годайго, боровшийся с военным сёгунским правительством в Камакура, совершал ритуалы уничтожения; в 1854 г. монахи тантрической школы Сингон совершили аналогичные ритуалы, когда к берегам Японии подошла эскадра американского адмирала Перри, потребовавшего открытия страны на основе неравноправного договора, и, наконец, ритуалы подчинения и уничтожения регулярно совершались японскими сингонскими и тэндайскими монахами во время Второй мировой войны. Особенно характерно для этих ритуалов совершение обряда огненного подношения (хома, или гома), уходящего, видимо, корнями еще в ранневедийскую эпоху[246].
Но несмотря на это, с поразительной навязчивостью в современной (как оккультной, так и светской) пропаганде веротерпимость и миролюбие буддизма противопоставляются «кровожадности» христиан. Один из любимых теософско-масонских мифов, тщательно насаждаемых последние полтора века, — миф об исключительной агрессивности христиан в отличие от исключительного миролюбия буддистов и индусов. Те, мол, и муравья не обидят, ибо дали обет непричинения вреда ничему живому…
Постоянно мелькают заявления типа: «Буддисты — единственные из всех верующих, которые за 2,5 тысячи лет никогда не были причиной кровопролития. Буддисты никогда не начинали войн, тем более братоубийственных, гражданских. Они не насаждали (в отличие от христиан) свою религию огнем и мечом»[247]. «Единственная в мире религия, которая не запятнала себя кровью, — буддизм»[248].
Чуждо ли буддистским монахам все земное?
Не вполне. Вот они своеобразно протестуют против… поднятия цен на бензин.
О том же из 2007 года:
«Буддийские монахи захватили сегодня в Мьянме в заложники 20 сотрудников правоохранительных органов. Накануне силовые структуры с помощью выстрелов в воздух разогнали демонстрацию из 400 монахов, протестовавших против повышения цен на бензин, дизельное топливо и газ. Как передает BBC, представители правоохранительных органов прибыли к монастырю в городе Пакокку, чтобы извиниться за применение силы при разгоне состоявшейся накануне демонстрации. Монахи сожгли четыре автомобиля, на которых прибыли силовики, а самих сотрудников органов правопорядка „заперли где-то внутри монастыря“. Вокруг обители, сообщают СМИ со ссылкой на свидетелей, собрались сотни местных жителей, которые аплодировали монахам» (сентябрь, 2007)[249].
От бензина до огня — один шаг. Поэтому поговорим о кострах буддистской инквизиции[250]. В 1258 г. монгольский хан Хубилай созвал собор, на котором выступили представители даосистов и буддистов. Согласно буддистской версии, на этом соборе не было философских дискуссий. Все решила магия: «Только один лама хранил молчание. Наконец он, насмешливо улыбнувшись, сказал: „Великий император! Прикажи каждому из нас продемонстрировать мощь своих богов, совершив чудо, а потом суди, чей Бог лучше“. Хубилай-хан, последовав совету, приказал (даосским. — А. К.) ламам показать, на что способны их боги, но сконфуженные ламы только молчали, расписавшись в собственном бессилии. — „Тогда сам покажи могущество твоих богов“, — сказал император ламе, поставившему такое условие. Лама, не говоря ни слова, посмотрел на императора долгим взором, затем перевел взгляд на всех собравшихся и простер перед собой руки. В ту же минуту золотой кубок императора оторвался от стола и поплыл к губам властелина. Сделав глоток, император почувствовал сладостный вкус напитка. Все стояли как громом пораженные, а император произнес: „Твой Бог станет и моим Богом; ему будут молиться все мои подданные. Но расскажи, какой ты веры?“ — „Учение мудрейшего Будды — моя вера“»[251]. В итоге: «результатом этого собора было осуждение даосистов, причем книги их были сожжены»[252].
Упоминаниями о сожжениях книг оппонентов пестрит религиозная история буддистского Тибета: «Знание чудодейственных заклинаний помогло Падмасамбхаве победить духов, демонов и драконов, обитавших в Тибете. В долине Тхоикхар был организован диспут, на котором Падмасамбхава и Шантиракшита победили служителей религии бон, и она была запрещена. Цэнпо запретил жертвоприношения животных и бонские рукописи…. Начались преследования ярых приверженцев бон. Книги их заточили в пещеру Брагмаре, часть сожгли, а часть утопили … Рукописи бон были уничтожены»[253].
Кстати, редактировали буддисты и свои священные книги. Так, буддийский собор был созван королем Рамой Первым для очищения текстов «Трипитаки». И было это в Таиланде в 1788 г.[254]
Теперь — о мече… Здесь также модное мнение стоит сопоставить с суждением историков. Теме «священной войны» в буддизме посвящена статья П. Дюмевиля[255]. Из нее можно
