— Возможно, хотя больше шансов на то, что нет. Это ты послал Франкона в управление?
— Да. Он пробился туда?
— А разве кто-нибудь может его удержать? Да, он пробился, и думаю, что это спасло Пирелли жизнь. Копы перестарались, работая над ним.
— Полиция получила от кого-то информацию о Пирелли?
Мифлин кивнул.
— Да. Именно это и заставило меня засомневаться в ее справедливости. Какой-то человек позвонил по телефону и попросил Брендона, никто другой его не устраивал. Брендон поговорил с ним. Тот, кто звонил, не назвался, а это означает, что он устраняется от вознаграждения. И это очень подозрительно. Какой человек откажется от такой большой суммы, если ему нечего скрывать?.. Он сказал Брендону, что в квартире Пирелли он найдет вещи, уличающие того в похищении Дедрика, в частности, револьвер под диваном. Брендон пытался узнать имя этого человека, но тот повесил трубку. Нам удалось только выяснить, что звонок был из телефонной кабины в районе Коралл-Гейбл.
— Наверное, этот человек ненавидит Пирелли?
— Возможно. Но, может, это был недовольный из шайки киднэпперов, не знаю… Так или иначе, Брендон сам производил обыск квартиры и арест Пирелли. Знаешь, что он еще нашел?
— Нет.
— Три куска клеенки, сто тысяч долларов в двадцатидолларовых купюрах и удочку, которой, вероятно, были сняты деньги с крыши.
Я присвистнул.
— Где же их нашли?
— Деньги в чемодане на шкафу, клеенку в ящике, а удочку под кроватью.
— Какой человек в здравом уме станет держать все это в квартире? Ведь это же прямые улики!.. Неужели не ясно, что они подброшены?
— Послушай, Вик, Брендон хочет поскорее выкурить агентов ФБР из города. Так что для него Пирелли со своими судимостями — просто подарок. Сколько бы он ни смотрел на это дело, он не увидит подтасовки.
— У Пирелли есть алиби на время похищения?
— Дырявое. Он утверждает, что играл в карты с Джо Бертильо в отдельном кабинете бара «Дель-Монико», но Джо говорит, что они играли до девяти тридцати. Он запомнил время, потому что Пирелли выиграл и вдруг заявил, что должен идти на свидание. Джо расстроился, потому что ему очень хотелось отыграться. Пирелли же клянется, что они играли до десяти тридцати.
— Кто-нибудь видел, как Пирелли выходил?
Мифлин покачал головой.
— Он вышел через черный ход.
— Ну, все равно. Кто поверит показаниям такой крысы, как Бертильо!
— Брендон. Он поверит всему, что поможет выкурить из города агентов ФБР. Но больше всего меня беспокоят эти деньги, Вик. Все остальное можно объяснить подтасовкой улик. Сто тысяч долларов — это слишком большая сумма. Такие деньги не выбрасывают только ради того, чтобы ложно обвинить человека. Вполне хватило бы и двух тысяч.
— В этом-то и смысл западни! Похитителю вполне достаточно его четырехсот тысяч, а подбросив Пирелли такую улику, он может чувствовать себя в безопасности…
— Но ведь это пустая трата денег. Не понимаю, как можно решиться на это.
— Это потому, что ты мало зарабатываешь. В этом городе живет достаточно людей, которые, не задумываясь, выбросили бы на ветер сто тысяч.
— Присяжные тоже мало зарабатывают. Они не поверят в эту историю.
Я выбросил окурок в окно и пожал плечами. Мифлин, конечно же, был по-своему прав.
— Как он держится, Тим?
— Пирелли? Неплохо. Принимая во внимание все обстоятельства. Ведь как они ни старались, им не удалось сбить его с позиции. Он, конечно, сдался бы в конце концов, если бы не появился Франкон. Эти два подонка Мак-Гроу и Хартсел не нашли ничего лучшего, как избивать парня в наручниках.
— Это их стиль… Как-то они пытались проделать такое и со мной… Тим, есть какая-то возможность увидеться с ним?
— Ни малейшей. Он считается спецзаключенным Брендона. Даже агенты ФБР еле добились разрешения взглянуть на него.
Я закурил еще одну сигарету и передал пачку Мифлину.
— Я не думаю, что он это сделал, Тим.
— Что ж, к тому времени как он предстанет перед судом, ты останешься единственным человеком в городе, который верит ему. Дождись завтрашнего дня, и ты увидишь, как запестрят заметки во всех газетах города, обвиняя твоего дружка. Единственный путь к его спасению — это найти настоящего преступника.
— Я постараюсь помочь ему. Что собирается делать Брендон?
— Ничего. С его точки зрения, дело закончено. В его руках Пирелли и все улики.
Я открыл дверцу машины и вышел.
— Ну что ж, это, по крайней мере, дает мне свободу действий. Я собираюсь начать расследование, Тим.
— Желаю удачи, — сказал Мифлин. — Тебе предстоит приятная работа. С чего ты думаешь начать?
— С Мэри Джером. По-моему, ей должно быть кое-что известно об этом деле.
— Возможно, хотя я и сомневаюсь. Она не вернулась бы в «Оушн-энд», если бы была связана с похищением.
— Может быть, но я все же хочу ее повидать.
— О'кей. Дашь мне знать, если понадоблюсь. Я и сам считаю, что улики были подброшены Пирелли, но это строго между нами.
— Спасибо, Тим. Надеюсь, я найду что-нибудь и для тебя… Пока!
Я сел в «бьюик», махнул рукой Мифлину и поехал в сторону Сентрал-авеню. На полдороге я увидел телефонную будку, зашел в нее и набрал номер Франкона. На этот раз он сам взял трубку.
— Джастин, какое впечатление произвел на тебя Пирелли?
— Я думаю, что он не участвовал в похищении, — живо ответил тот. — Но это не значит, что мне удастся вытащить его из этой истории. Я попытаюсь, но все это выглядит довольно безнадежно. Улики подобраны весьма тонко. Это сделано знатоком своего дела. Самая опасная часть доказательств — деньги. Давайте встретимся завтра утром в моей конторе. Нужно обсудить дело с разных точек зрения и наметить план действий.
— Хорошо.
— Не особенно надейтесь, Вик. Мне неприятно говорить, но дело Пирелли — дохлый номер.
— Пока еще не дохлый.
Я повесил трубку.
Глава 3
Джастин Франкон сидел в кресле за письменным столом, перекинув ногу через одну из ручек кресла и заложив пальцы за проймы жилета. Во рту у него торчала потухшая сигарета. Это был маленький, жилистый человек с черными усами и пронзительными глазами. Внешне он напоминал хорька. Глядя на него, я никогда бы не подумал, что передо мной сидит преуспевающий адвокат, у которого клиентов-миллионеров больше, чем у любого другого адвоката во всей Америке.
Керман, Паула и я сидели перед его массивным столом, и Франкон предоставил нам сомнительное удовольствие любоваться его профилем, а сам рассматривал золотую полоску пляжа, расстилавшегося под окнами его конторы, мысленно взвешивая все «за» и «против» нашего дела. В комнате царила тишина. Наконец он снял ноги с ручки кресла и повернулся к нам.
— Ничто из сказанного вами не убедит присяжных в том, что Пирелли невиновен. Сейчас в нашем распоряжении нет убедительных доводов, а значит, вы должны добыть их. Нужны такие доказательства, чтобы присяжные решили оправдать его, даже не удаляясь на совещание. Без этого моя защита будет простым сотрясением воздуха, не более. Пока Пирелли обвиняют только в убийстве Суоки, но если к началу процесса будет найден труп Дедрика, то на него повесят два убийства, а это — прямая дорога в газовую камеру.
Он скосил глаза на потухшую сигарету и, нахмурившись, выбросил ее в корзину для мусора.
— Теперь посмотрим, какими уликами против Пирелли располагает полиция. В его квартире найден револьвер. С трудом, но я смогу убедить присяжных, что он подброшен. То же самое и в отношении удочки. Но деньги! Никто из присяжных не поверит, что такую сумму подбросили. Вот где парень, осуществивший этот подлог, проявил сообразительность. Сто тысяч долларов — чертовски большая сумма. Надеюсь, вы согласны со мной?
Я кивнул.
— Прекрасно. Итак, единственная крупная улика, которую мы не сможем опровергнуть, это деньги. Но если присяжные решат, что деньги не были подброшены, то, значит, револьвер, удочка и клеенка тоже принадлежали Пирелли, а это делает позицию обвинения неуязвимой. Вам это, надеюсь, понятно?
— Да, но нам-то известно, что деньги подброшены. Разве нельзя убедить присяжных, что похититель, спасая свою шкуру, решил расстаться с одной пятой выкупа?
Франкон покачал головой.
— Вряд ли. Выбрать такую систему защиты — слишком большой риск. Такой ход можно было попробовать, будь у Пирелли хорошее алиби, но — увы!.. И вторая опасная улика — это отпечатки его пальцев на револьвере.
— Я слышал об этом, но не верю.
Франкон кивнул.
— Это факт. Я сам видел.
— Но Пирелли не держал в руках револьвера.
— Держал, но после того, как он был найден. Он говорит, что Брендон дал ему револьвер и предложил опознать его.
— Ради Бога! Ведь не собирался же Брендон таким образом выйти из положения?
