Нам повезло: больница стояла на окраине города, а в конце улицы начинался обширный пустырь, заросший травой. Оставалось только надеяться, что под ней не скрываются какие-нибудь серьёзные препятствия или обломки, иначе нам придётся худо.
— Рубин, мы на месте! — сказал я, выруливая на финишную прямую.
Напарник промолчал.
— Лёха? — повторил я. Однако оглядываться возможности не было: управление планёром требовало концентрации внимания. — Лёха, ты как⁈ — крикнул я.
Ответа снова не последовало.
Я стиснул зубы, готовясь к посадке.
Прозрачный аппарат долго не желал касаться земли. Вот-вот позади окажется оптимальная точка для рывка к больнице. С рычанием я толкнул рычаг от себя. Планёр плюхнулся в траву, нас затрясло.
Пробег был более коротким, чем я ожидал. Когда аппарат замер на месте, я негнущимися пальцами разблокировал замок фонаря и откинул его. Отстегнулся и поднялся, разминая дрожащие ноги.
Потом наклонился над Рубином, с замиранием сердца поднеся ладонь к его носу.
Он дышал. У меня будто гора с плеч упала, даже сил прибавилось. Я начал думать, как бы вытащить его сподручнее из кабины, отстёгивая ремни. А потом боковым зрением заметил движение на краю пустыря, где мы приземлились.
К нам бежали пятеро. Двое в военной форме, вроде бы вооружённые. Ещё двое что-то тащили с собой. Я не сразу сообразил, что это носилки. Пятой была девушка с оранжевой пластиковой сумкой.
Я вышел им навстречу. Один из военных, молодой парень с рыжими усами чуть притормозил, спросив на ходу:
— Вы Тор? Верно?
— Да… — немного растерянно ответил я.
— Больница вон там, крайнее здание, белое, двухэтажное. Видите? — спросил он.
— Вижу.
— Если можете идти — идите туда.
— У меня друг… — начал было я, но усатый меня перебил.
— Знаю, мы к нему.
Самостоятельно я к больнице, конечно, не пошёл. Сначала дождался, пока Рубина погрузят на носилки.
Девушка (видимо, доктор или медсестра) оглядела мою повязку, с цоканьем покачала головой, потом проверила у Рубина пульс и что-то вколола ему в грудь и потом ещё что-то в вену на руке.
После этого его понесли. Девушка шла рядом с ним.
Мне очень хотелось ей как специалисту начать задавать вопросы о состоянии Рубина, но я сдерживался. Чтобы не мешать и не путаться под ногами.
Парни, которые несли носилки, шли очень быстро, хотя и осторожно, стараясь, чтобы не было тряски. Я едва поспевал за ними.
Возле самой больницы я даже отстал метров на десять, так что, когда открыл дверь под надписью красными буквами «Приёмный покой», Рубина за ней уже не было.
За стойкой сидела ещё одна девушка в белом халате и что-то писала в журнале, сосредоточенно сдвинув брови от усердия.
— Здравствуйте, — сказал я, опираясь на стойку и пытаясь отдышаться.
— Ой! — испуганно воскликнула девушка. — А вы кто?
— Раненый… — ответил я, чувствуя себя донельзя глупо.
— Раненый… а-а-а, подождите, вас разве не в хирургию забрали, с вашим коллегой тяжёлым? — ответила она, выглядывая из-за стойки в коридор.
— Галя-я-я! — крикнула она.
В ответ на её голос дверь в конце коридора открылась, из неё показалась ещё одна женщина в белом халате, пожилая, с прядью седых волос, выбивающихся из-под белой медицинской шапочки на резинке.
— Чего орёшь? — спросила она.
— А чего второго раненого не забрали, а?
— Что? — пожилая женщина растерянно моргнула пару раз. Потом взглянула на меня. После этого направилась к нам, ускоряя шаг.
— Ох, а вы тоже прибыли, да? Только что? — спросила она у меня. — Как же так-то, я думала вас обоих в хирургию… вы ранены?
— Немного, — ответил я, демонстрируя окровавленную руку с повязкой.
К слову, пальцы на ней уже выглядели не очень хорошо. Я ослабил повязку, и через несколько секунд ощутил покалывание. Нормально, значит, срок не пропустил.
— Ох, как же так-то! — запричитала женщина. — Вас в хирургию, срочно!
Я улыбнулся в ответ и попытался кивнуть. И в этот момент пол вдруг начал неожиданно приближаться. Я едва успел выставить перед собой руки, чтобы не разбить об него лицо.
Глава 21
Я чувствовал себя свежим, отдохнувшим, полным сил. Такой эффект бывает от остаточных явлений премедикации, когда операция закончилась быстрее, чем вещества прекратили действие.
Передо мной на белом больничном стуле сидел шеф. Я же полулежал, откинувшись на подушки. Несколько раз я порывался сесть нормально — рана-то пустяковая, а тут будто к тяжело больному пришёл дальний родственник. Но каждый раз Сергей Валерьевич останавливал меня.
— Лежи, не ёрзай, — в очередной раз сказал он, когда я попытался сесть прямее. — Часа через три встанешь, врачи обещали.
— Я будто лягушка на лабораторном столе, — ответил я.
— Ну а ты чего за раной не следил? — шеф пожал плечами. — Вас вроде учили, а перевязал кое-как. Устроил себе проблемы на ровном месте из-за пустяковой царапины.
— Много потерял? — спросил я.
— А это ты с врачами своими говори, — ответил шеф, но потом, вздохнув, всё-таки добавил: — Говорят, около литра. Непонятно, как до больницы своим ходом дошёл.
— Ясно…
— Но поговорить нам придётся прямо сейчас.
— Я рассказал всё, что слышал и видел, — ответил я.
Минут сорок назад шеф уже приходил, с другими офицерами, в том числе армейскими. Я подробно рассказал обо всём увиденном и услышанном на базе, в том числе о планируемых действиях противника и сроках их реализации.
Тогда это потребовало довольно много усилий. Да, чувство свежести после медикаментов помогало, но голова оставалась неприятно «хрустальной». Детали из памяти вытаскивать было сложнее.
— Знаю, — кивнул шеф. — Думаю над поощрением.
Я удивился. Честно говоря, когда он вернулся, в первую секунду я решил, что сейчас будет разнос за невыполнение приказа. А то и чего похуже: военное положение ведь никто не отменял…
— Что глаза таращишь? У нас не армия, — добавил он. — Я хочу, чтобы подчинённые головой работали сначала, а уже потом всем остальным. Ты отработал отлично, решения принимал правильно.
— Служу России, — ответил я.
— Вижу, — кивнул шеф. — Поэтому и пришёл поговорить.
— Мы… опоздали? — предположил я.
— Что?.. — удивился Сергей Валерьевич. — А, ты про это. Надеюсь, что нет. Операция проходит как раз в эти минуты. Но, думаю, что всё будет в порядке, они не смогли взломать коды. Прошли только первый контур, и решили, что всё в порядке. Их ждал сюрприз.
— Они пытались захватить какое-то оружие? — спросил я.
Вообще-то, такие вопросы задавать не следовало бы. Но после того, как шеф похвалил меня за работу с головой я не смог удержаться.
— Да, — кивнул шеф. — Орбитальный истребитель… но об этом позже. Сейчас есть темы поважнее.
Он снова испытующе взглянул на меня, будто колеблясь перед принятием окончательного решения.
Я затаил дыхание. С одной стороны, мне, конечно же, хотелось узнать больше. Любопытство вообще отличительная черта человеческой расы. С другой — я хорошо понимал значение фразы из Экклезиаста про многие знания и многие печали.
— Понимаю, это прозвучит странно, но то, что случилось — далеко не самый худший вариант из того, что могло бы быть.
Снова пауза. Шеф нахмурился, подбирая нужные слова, тогда как я пытался угадать, о чём пойдёт речь дальше. Биологическое оружие? Похоже на то…
— Электроника — основа нашего мира, и остаётся ей даже после катастрофы, — сказал шеф. — Мы быстро восстанавливаемся, потому что у нас есть электричество. Генерация. Средства производства. Даже ту литографическую машину, которую вы спасли тогда, в поезде, уже смонтировали и запустили, в курсе?
— Нет, — честно ответил я. — Не в курсе.
— Ну так вот… скажи, ты ведь знал, что ядерное оружие в состоянии вывести из строя все электронные приборы на огромной территории?
— Я знаю про ЭМИ и его основные параметры, но…
