— И я даже знаю, кому он мог их передать, — заявил он.
— Я что-то пропустила? — насторожилась я.
— Будешь у нас живцом, — парировал Лешка, довольно улыбаясь. А вот для кого, никто мне так и не сказал.
Дни так и проходили в неведении и даже страхе, что человек, который столько раз пытался меня убить все еще на свободе. До этого момента мне не хотелось об этом задумываться, а может, просто было некогда. Но однажды вечером, рассказывая сказку дочери сидя у колыбельной, вдруг ощутила запоздалый страх не просто за себя, а за нее. Ведь по сути она просто могла бы и не родиться. Меня словно парализовало от ощущения, что кто-то все это время за мной наблюдал и незримо участвовал в моей жизни: недолгим появлением, какими-то незначительными жестами. И по сему выходило, что Ромка уже знал кто это.
На следующий день в ресторан Лешка заявился с запиской. Его я передала на попечение сердобольной Алисы, которая до этого меня ругала, чтобы его покормили, а сама вскрыла заветный треугольник. Хм, прям как письмо с фронта. Вместо аккуратного мелкого почерка, коим обладал Ромка, я увидела немного размашистую рукописную записку, где было понятно, что писал быстро.
"Здравствуйте, мои хорошие! Позвонить не получается, за мной ведется особый контроль. Лешка сказал про бумаги. Спешу тебя успокоить, это был всего лишь из двух имеющихся оригиналов. Это можно знать только тебе. Через неделю пустишь слух, что банк требует деньги, поэтому будешь продавать ресторан. Покупатели найдутся быстро, а дальше наше дело. Целую вас."
Он нас целует. Я даже улыбнулась от неожиданности. Приятно было осознавать, что кто-то все еще продолжает о тебе думать. В любви Барышников не признавался, ну и правильно, кто я для него? Я и не ждала. Но приятнее было бы знать, что он не только думает, но и любит. Ха! Вот загнула-то! Тут отбивалась от него всеми силами и вдруг «На тебе», люби меня всю, принимай меня всю, забирай тоже всю. Ну и накрутила ты у себя в голове, Арина Николаевна.
При этом на мои хрупкие плечи навалилось еще и строительство. Принимай материалы, руководи строителями, подписывай бумаги. Еще и с прорабом пришлось разругаться потому, что, видите ли, не любит когда ему указывает женщина.
— А денежки из кармана этой женщины получать любите? — заявила я.
— Как будто я Ваши денежки получаю. За все платит Ваш муж, так что не нужно строить из себя мецената, — шипел мужчина, смотря на меня с такой откровенной неприязнью. Ну, не по нраву пришлась я простому люду. Не всем же моя мордаха нравиться должна, вот и нашелся противник.
— Знаете что, я между прочим в свои двадцать пять руковожу собственным бизнесом, отстроенным на собственные деньги. А Вы так и будете всю жизнь работать на чужих дядек.
Ну, хвалиться мне было чем, так что поставить на место мужлана следовало, но путь я, к сожалению, выбрала не тот.
— Гнусная бабенка, — выругался тот, плюнув мне под ноги, а сам окликнул своих молодцев. — Собирайся, ребята. Не буду я на эту стерву работать.
Вот почему мне всегда достается общаться с такими невоспитанными типами? Ведь были уже такие ситуации, и не единожды. А принц, который спас меня в последний раз, сейчас сидел за решеткой и почитывал уголовный кодекс, небось, чтобы не забыть азы.
Короче, разошлись мы не на шутку с ним в спорах. В итоге я вспомнила и про контракт, который был где-то надежно спрятан, только я не знала где, к сожалению. А этот заявляет:
— Покажи мне договор, крошка. Тогда я и поверю, что ты можешь создать нашей фирме проблемы.
Хм, значит, уже в курсе, что документы у Барышникова увели. А предупреждены, значит в сговоре.
— И что Вы с ним церемонитесь? Я бы на Вашем месте на их фирму в суд подал, — ко мне подошел мужчина, который над этим проектом работал, как архитектор. Мы вместе стояли, глядя вслед уходящей бригаде строителей. На сколько я знала, с моим мужем этот мужчина был хорошо знаком, а вот я так и не запомнила его имени. А может, просто мы и не знакомились.
— Вас же Арина зовут? — поинтересовался он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Именно. А Вы…
— Я Ильфат, ваш архитектор и руководитель проекта.
— Очень приятно, — мы пожали друг другу руки. — Ну, что ж, Ильфат, раз строители решили нас покинуть, может, пообедаем тогда? Я угощаю, — предложила, на что получила откровенное согласие.
Сам господин Тухватов относился к породе мужчин и не плохой, но и не хорошей. Что-то типа золотой середины. А вот собеседником отказался отличным, при чем мог поддержать разговор на абсолютно любую тему. Конечно, и красотой особой не отличался, зато харизма била через край. Это проявлялось и в интонации голоса, и в его певучести, и в том, как он смотрел, как жестикулировал.
Как я говорила, психологом я была неплохим, поэтому сразу поняла, что я общаюсь с ловким обольстителем, может, даже пикапером. Но несмотря на это, я сама загоняла себя в эти сети. Хотелось мне быть слабой, желанной женщиной. Не просто, заменой на несколько ночей, а единственной на эти несколько ночей. Пусть даже на одну.
И тут у меня возникла мысль, что я с легкостью могу изменить Ромке, и он никогда об этом не узнает. Хм, завести любовника от мужа, которого мужем-то назвать тяжело. А ведь это было совсем реально. На столько, что даже Алиска после ухода гостя начала меня ругать.
— Ты смотрела на него, как кот на сметану, — говорила она, уперев руки в бока. Размеры кабинета не позволяли ей расхаживать по нему, но она нарезала просто много кругов.
— И что? Я не могу понравиться мужчине?
— Можешь. Но этот откровенно тебя кадрил, Арина, — округляла она и без того большие глаза.
— Не ругай меня подруга такую непутевую, — вздохнула я тяжело. — Я просто хочу почувствовать себя женщиной. Что с этим Барышниковым? Мы давно ходим вокруг, а прийти к единому не можем. А так, если он поймет, что я могу быть интересна не только ему, может, что и сдвинется с мертвой точки, — я пожала плечами, принимаясь теребить карандаш.
— С огнем играешь. Ромка тебе этого не простит, — заявила Алиса.
— Ну, значит, такова наша судьба. Ты же против наших отношений была?
— Я была против, потому что была против ты.
— Ага! Женская солидарность, значит. Ладно, я непутевая, меня нужно спасать от разного рода аферистов и кобелей. Но для этого у меня есть ты. А с этим Ильфатом я в постель не лягу, не беспокойся. Флирт еще никто не запрещал, — парировала я.
— Смотри, Аринка, не обмани меня. Я потом твои рыдания по поводу неудавшегося брака слушать не буду, — пригрозила мне Алиса наманикюрены пальчиком.
Слух о том, что ресторан продается, расползался по городу с особым рвением. Как говорил Тимофей, желающих получить эту землю было много. А тут такой лакомый кусок.
И спустя несколько дней, внеся в ресторан запах дорогих, но отвратительно сладких духов, вошла мадам со свитой.
Вышагивала она по паркету в своем узком платье, облегающем широкие бедра, очень легко. Подбородок был приподнят, что, видимо, показывало ее значимость в обществе.
— Что, не смогла вытянуть такую ношу, деточка? — заявила женщина, усаживаясь на стул. Благо, посетителей не было в это время суток. Персонал, который вышел встречать гостей, перешептывался, остановился в сторонке.
— Мне мужа нужно вытаскивать из тюрьмы, Вашего племянника и крестника, кажется, — я села напротив.
— Я об этом знаю, не нужно напоминать. А племянник мой, как и ты, всего лишь букашка. Строительство он затеял. Кишка тонка, чтобы вытянуть этот бизнес.
— А почему Вы решили, что строительство затеял именно он, Елена Ивановна? — поинтересовалась я. И тут до меня начало доходить, о какой персоне говорил Лешка. Пока я соображала, передо мной на столе появились бумаги.
— Подписывай, деньги тебе переведут сейчас же на счет.
— У Вас и бумаги уже готовы? — удивилась я. Хотя, чему можно было удивляться? Ушлых людишек много.
— Елена Ивановна, — в помещении появился Лешка. А я ведь даже не услышала, как он подъехал, — Вы арестованы за покушение на жизнь человека, причинение гражданки Погудиной- Барышниковой средней тяжести вреда здоровью. А так же за воровство и подделку документов.
