В одиннадцать пятнадцать Билл поднялся и сообщил, что отправляется за дровами.
– Кажется, стихия уже поутихла и пора браться за дело.
Надев дубленку, он вынул из шкафчика фонарь и ушел на кухню. Выбрав себе один из журналов, Пола при свете колеблющегося пламени попыталась сосредоточиться на очерке о Марокко, но вскоре ограничилась просмотром фотоснимков. Прошло пятнадцать минут. Она отложила журнал, недоумевая, почему задерживается Билл и преодолевая искушение выпить лишнюю рюмку шерри. Она и так выпила непривычно много и ощущала действие спиртного. Решив, что лишняя рюмка все же не помешает, она подошла к подвесному бару и налила шерри. Сделав глоток, Пола приблизилась к застекленной стене и, прижавшись лицом к стеклу, вгляделась в темноту. От дыхания стекло помутнело: видя лишь случайные белые пятнышки снаружи и решив, что это – барашки волн, она вернулась к дивану. Свернувшись калачиком на мягких подушках, она отпила вина и, запрокинув голову, сонно всматривалась в очаг. С минуту-другую, она развлекалась тем, что пыталась разглядеть в пламени знакомые лица, но вскоре почувствовала, как веки ее смыкаются. Сопротивление сну было недолгим и восхитительное тепло, окутав туманом мозг, быстро погрузило ее в бесчувственное забытье.
* * *
Когда она проснулась, было десять минут первого. Она села и оглянулась.
Темнота.
– Билл?
Ничего, кроме стонущего ветра.
Внезапно она испугалась. Вспомнив, что на двери черного хода висела теплая штормовка, она наощупь пересекла темную кухню, нашла ее и надела. Затем открыла дверь.
Свистящий втер швырнул ей в лицо пригоршню снежинок. Убедившись, что на двери имеется засов, она шагнула наружу и закрыла ее за собой. Выпавший глубокий снег уже таял; на поверхности сохранялась лишь легкая пороша. Глаза постепенно привыкли к темноте, да и выпавший снег подсвечивал мрак, улучшая видимость. Гараж находился метрах в пятнадцати от дома. Но рядом с ним никого не было. Впрочем, ботинки Билла оставили в слякоти четкие следы, ведущие от черного хода через открытую лужайку, окаймленную темными деревьями к гаражу и конуре Клайда. Пригнувшись под порывами ветра. Пола пошла по следам, чувствуя как в туфли попадает влага, и жалея, что не надела сапожки.
У гаража следы поворачивали направо, к проволочной ограде, присоединявшейся к боковой стороне гаража и огораживающей конуру Клайда. На минуту она остановилась и огляделась. Ничего – лишь серый снег и черные деревья, качающиеся на фоне темного неба. Поплотнее запахнув куртку, она прошла мимо двери, ведущей, как ей казалось, наверх в жилище Бантро, и тронулась вдоль гаража к конуре. Оказавшись у ограды, она услышала странный звук, похожий на хныканье. Волнуясь, она пробежала оставшиеся до гаража метры и вгляделась в темноту.
К конуре прилегала дорожка метров пять длиной и трех шириной; северная стенка собачьего домика была общей с конечной стеной гаража. Но Клайда в конуре не было. Хотя проволочные воротца, ведущие к дорожке, были подняты, пес съежился в юго-восточном углу, прижимаясь к решетке, дрожа и хныча. Он поглядел на Полу. Но не бросился к ней, торопясь выказать свою радость.
– Что случилось, Клайд? – спросила она и указала на конуру. – Полезай. Спрячься то ветра.
Он не шевельнулся. По-прежнему хныча и дрожа, пес жался к ограде, не обращая внимания на ветер и на широко распахнутые воротца.
Пола глянула вниз. Снаружи перед воротцами к следам Билла присоединялись следы лап, будто он выпускал пса порезвиться. Дальше следы Билла вели в сторону от конуры и возвращались к дому. Она последовала за ними. Судя по увеличившемуся расстоянию между следами и углубившемуся давлению на носки, он побежал. Пола непроизвольно последовала его примеру и тоже пустилась бегом. И вдруг остановилась; на полпути к дому он упал. Можно представить, как скользнуло по грязи его тело; дальше отпечатки ладоней, говорящие о том, что Билл отполз на пару метров назад, прочь от дома. Должно быть, то, что он увидел, находилось между ним и дверью черного хода.
Теперь дрожь охватила и Полу. Пес увидел то же, что и Билл, и это нечто оказалось достаточно ужасным, чтобы усмирить немецкую овчарку и вогнать в панику Билла де Ланкрэ невзирая на его скептическую натуру. Пола снова огляделась.
– Билл?.. Билл?
Нет ответа. И ни души. Деревья гнулись, и испуганное воображение превращало нагие ветви в когти, лихорадочно и безумно рвущиеся в небо. Она еле сдерживалась, чтобы не разбудить Бантро. Что-то, таящееся меж клонящихся деревьев и следящее за ней, внушало ей страх. Она кляла себя за глупость, но понимала, что упрекает себя напрасно. В следующий миг Пола бросилась к гаражу и позвонила в дверь Бантро.
Тишина.
Проклятье. Вспомнив об электричестве, она застучала в застекленное оконце, вставленное в двери, сквозь которое смутно виднелась лестница, ведущая в жилое помещение.
– Мистер Бантро?
Она прислушалась и поняла, что не разбудила их.
Боже мой… туфли промокли и ноги начали коченеть. Когда же стихнет этот проклятый ветер! И перестанет выть Клайд!
Пола заспешила на середину двора, на место, где споткнулся Билл – или его толкнули? Нет, невозможно. Вокруг никаких чужих следов. Так что же он все-таки увидел?
Теперь следы Билла вели в третьем направлении, к полоске деревьев, отделяющих участок от пляжа. Он снова побежал – еще быстрее, затем упал, поднялся и бросился дальше.
Оказавшись у деревьев, она остановилась. Волны бились о каменный пляж, и шум прибоя заглушал вой ветра. Шорох и скрип оживших под напором ветра деревьев усилили впечатление зловещего концерта. Билл находился где-то в кромешной тьме среди деревьев или по ту сторону, на пляже..
– Билл! – крикнула она изо всех сил.
Бесполезно. Пола едва не решилась вновь попытаться разбудить Бантро, но передумала. Пляж был совсем неподалеку, метрах в семи. Собравшись духом она вклинилась в заросли, пригибаясь и оберегая голову от хлестких ветвей.
– Боже, – повторяла она, – ну что он там увидел?
Принадлежали ли отпечатки лап в грязи Клайду? И где, в конце концов, Билл?
Она выскочила из темноты на относительно светлый пляж. Здесь следы обрывались, потому что швыряемая ветром пена смыла снег с камней. Но они уже не требовались, поскольку она увидела его: Билл лежал ничком на полпути к воде, словно желая броситься в залив, но поскользнувшись еще раз…
– Билл!
Она бросилась к нему, спотыкаясь на скользких камнях и едва не падая. Добежав, опустилась на колени. Дубленка Билла испачкана слякотью, а на ботинках – корка грязи. Правая рука сжимает разбившийся при падении фонарь. Она тихонько коснулась его плеча, но он не шевельнулся; тогда она взяла его за руку и перевернула на спину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
