Читаем без скачивания Двойная западня - Андрей Кокотюха

За спиной скрипнула дверь. Это вошел Поляк — бледный, потеющий от жары и нервного напряжения в своем строгом, соответствующем статусу и моменту костюме, даже при галстуке, хотя ему и советовали сегодня оставить дома недемократичную «удавку». Мэр ничего не сказал, но его взгляд был красноречивее всяких слов. Он пальцем постучал по циферблату наручных часов. Неверов снова посмотрел на свои: без четверти двенадцать.

Через пятнадцать минут пора открывать праздник.

Неверов коснулся наушника, уютно уложенного в правом ухе.

И, словно только того и ожидая, наушник легонько затрещал и ожил. В нем послышался голос Волоха:

— Пока никого нет.

— Неужели не клюнули?

— Черт!

14

Сколько Кондрат себя помнил, в той части его родного города, где сейчас расположилось отделение банка «Азов», всегда было тихо и спокойно.

Наверное, только в запыленном городском краеведческом музее найдется какой-нибудь тихий увлеченный очкарик, который расскажет историю здания, перестроенного под банковское учреждение. Кондратенко мог только отличить дореволюционную постройку от довоенной. Судя по старым мемориальным табличкам, почему-то оставшимся на фасаде, в гражданскую войну здесь размещался какой-то «красный» штаб, потом за десятки лет его передавали под разные советские учреждения. Из того, что он знал о советской власти, напрашивался однозначный вывод: на этой тихой улице, потерявшейся в центре Новошахтерска, до 1917 года обитал в собственном доме какой-то эксплуататор трудового шахтерского народа.

Так или иначе, но место для нападения оказалось практически идеальным.

Еще накануне Костя Докер с ребятами выезжал сюда на разведку, и они зарисовали подробный топографический план местности, освежив ее в Кондратовой памяти, — как-никак он не видел своего города полтора десятка лет. Здание банка расположилось почти посередине небольшой улицы, до сих пор носившей название «Артемовский переулок». С одной стороны переулок выходил на широкую Артемовскую улицу, которая вела прямо к городской площади, мэрии, памятнику Ленина, гостинице и торговому центру. Если выскочить прямо отсюда, можно легко пересечь город, никуда не сворачивая. Но этот путь довольно легко перекрыть, потому Кондрату больше нравился второй путь — с другой стороны переулок заканчивался небольшим сквером, переходящим в городской парк культуры, а сразу за парком начинался район города, занятый частным сектором и представляющий собой небольшой лабиринт улиц, ведущих к тылу центрального рынка. Часть Новошахтерска, находящаяся за рынком, тоже была застроена хаотично. Даже старожилы плутали на том пятачке, а таксисты могли доставить пассажира лишь по приблизительному адресу.

Эта дорога вела дальше, в сторону Поселка. Оттуда они полчаса назад и въехали в город. Но, допуская возможные изменения в ходе операции, на выезде из города с противоположной стороны, как раз там, где у Поляка с Валетом сейчас начинаются приготовленные специально для него торжества, Кондрат на всякий случай поставил машину прикрытия — четверых ребят вместе с Мишей Летчиком. Костя Докер засел в ожидании сигнала за сквером, устроив джип с тремя парнями в тени редких деревьев. Сам Кондрат со Степой Ржавым и остальными выдвинулся на главную позицию.

Сейчас Александр сидел в машине на водительском месте и ждал, когда посланный им парень выйдет из банка. Перед входом в само здание была небольшая полукруглая, закатанная в асфальт площадка. Что происходило по ту сторону больших оконных стекол, с улицы увидеть было, в принципе, можно, даже не посылая разведчика внутрь. Только не сегодня: жара заставила опустить жалюзи, закрывая тех, кто внутри, от прямых солнечных лучей.

Одиннадцать пятьдесят пять.

Друг его юности Гусля при всех своих недостатках имел и массу достоинств. Одна из них — пунктуальность, потому Кондрат не сомневался: если мэр объявил начало праздника ровно в полдень, когда солнце в зените, то праздник ровно в двенадцать ноль-ноль и начнется. А значит, эти придурки уже напряглись и ждут его появления на их фальшивом празднестве. Раз так, свою акцию надо начинать не позже чем через десять минут.

Только разведчик в банке что-то задерживается…

Будто услышав его мысли, парень, худощавый брюнет с наколотой на руке змеей, одетый по случаю в строгие брюки, белую рубашку, в начищенных туфлях и с пустой барсеткой в руке, неспешно вышел из банка, помахивая сумочкой, пересек площадку, дорогу и приблизился к ожидавшему его джипу. Затем брюнет открыл дверь и сел на заднее сиденье, потеснив Степу Ржавого.

— Что там? — Кондрат со своего места повернулся к нему всем корпусом.

— Они сегодня до двух работают, — доложился брюнет.

— Мы их раньше отпустим, — хохотнул Ржавый, блеснув фиксой.

— Сколько там народу?

— Фигня, — отмахнулся брюнет. — Как на заказ. Три окошка, два пустых, в одном, по центру, телка, отмороженная какая-то. Тип в брючках, с бейджиком, менеджер какой-то. Лох, по ходу. Еще один клиент, чего-то возле кассы микитил… О, вот, уходит уже!

Все обернулись и увидели мужчину в джинсах и полосатой рубашке. Выйдя из банка, он с деловым видом зашагал в сторону центра. Проводив его равнодушным взглядом, Кондрат снова повернулся к брюнету.

— Охрана есть?

— Один лоб в форме. Пестик в кобуре, газовый, по ходу.

— Тут газовых быть не должно, — заметил Ржавый. — Травматик или реальная волына, «макарыч», а то и покруче.

— Слушай, я у него посмотреть не просил! — огрызнулся брюнет.

— Ладно, — прервал ненужную дискуссию Кондрат. — Степан, погнали. Пока тихо и чисто, заходишь и делаешь. — Быстро набрав номер Докера, коротко сказал в трубку: — Костя, мы пошли. Поглядывай там.

— Чисто, — услышал в ответ бодрый голос.

— Степа, Кот — давайте!

Теперь уже Кондратом полностью завладел азарт, и все вокруг на какое-то время перестало для него существовать.

Ржавый и Кот, конопатый парень со щербатым зубом, сидевший за рулем, первыми покинули джип. Конопатый подхватил с пола спортивную сумку, в ней лежал автомат «узи». Степан снял с предохранителя свой ТТ, сунул руку с оружием в карман брюк. Когда эти двое, так никем и не замеченные, пересекли расстояние от машины до площадки перед банком, за ними, подхватив свой пистолет и озорно подмигнув атаману, выдвинулся и брюнет.

Степа Ржавый потянул на себя входную дверь и вошел первым.

Кот, вытащив из-за спины короткий автомат, — за ним.

Брюнет уже подходил к банку, двигаясь вприпрыжку, как пацан, и радуясь веселому развлечению.

Что-то не так.

Эта мысль огрела Александра Кондратенко неожиданно, и он тут же понял — сам того не сознавая, зацепился за рассказ брюнета, почувствовал в нем нечто такое, на что, ведомый азартом, сделал стойку только сейчас.

Самое крупное отделение банка в Новошахтерске. Воскресенье. Короткий рабочий день. Девчонка на кассе, лох-менеджер, левый клиент и всего один охранник. Пустая, словно выметенная кем-то улица. Пускай не улица, пускай переулок, но ведь за последние полчаса тут вообще никто не прошел. Допустим, народ гудит на празднике, да не весь же…

Девка в кассе.

Менеджер.

Один охранник.

Заходите, воры, грабьте…

ВАШУ МАТЬ!!!

Схватив пистолет, Кондрат быстро набрал Докера, крикнул в трубку: «Все сюда, мы попали!», еще не до конца понимая, как именно их развели и на чем сыграли.

Но в следующую секунду нужда в вопросах и ответах отпала: внутри банка загрохотали выстрелы.

А еще через мгновение сквозь большое оконное стекло вылетели две человеческие фигуры, сплетясь в смертельном поединке.

15

Когда брюнет с барсеткой в татуированной руке появился в банке, Аня, для такого случая одетая по-деловому, как и полагается кассиру, испугалась.

Ее, конечно же, два дня инструктировали, что такое может случиться. Этот мужчина, Виктор Хижняк, очень обрадовался, когда она неожиданно появилась в их странной мужской вооруженной компании. Если, сказал он, в банке не будет девушки-кассира, те, кого они ожидают, сразу все срубят и тогда ловушка не сработает. Аню никто не спрашивал, хочет ли она быть приманкой и тем более участвовать в каких-то играх наравне с вооруженными мужчинами, среди которых непонятно как оказался ее в общем миролюбивый, хотя и вступившийся за нее в критический момент брат. Ей просто отвели в предстоящей операции место, объяснили, что нужно делать, вернее, чего делать не нужно, и для мужчин до сегодняшнего утра девушка перестала существовать.

Теперь от нее требовалось только сидеть на месте кассира в качестве декорации и улыбаться. А в критической ситуации, которая возникнуть не должна, но исключать которую нельзя, девушка должна была залезть под стол и затаиться там, пока все не закончится. Только ей все равно было страшно. Привычка жить в постоянном страхе так закрепилась в ней, особенно за два последних года, когда ей сначала угрожал скотина-участковый, а потом его коллеги, родня и просто случайные люди, что сейчас Аня Пастух уже ничего не могла с собой поделать. Даже то, что рядом находился брат Олег, переодетый менеджером, и мужчина с большими руками, которого все называли Крамером, одетый охранником, ее не успокаивало.