Структура рифов состоит из бесчисленных спрессованных пачек скелетоподобных дисков и палочек. Более твердые и более острые, чем земные кораллы, хторранские рифы сверкают на свету; их доминирующие цвета (разумеется) красный, оранжевый и охра, но встречаются также фиолетовые, слоновой кости и мраморно-розовые прожилки.
В тропиках сухопутные рифы достигают пятнадцатиметровой высоты и тянутся на расстояние до двух километров; можно с уверенностью предполагать, что они достигают и больших размеров, поскольку их структура име-ет хороший запас прочности. Ограничения для их роста и распространения пока не известны.
Важность рифов заключается в том, что они – почти непреодолимое препятствие для человека. Бульдозеры не справляются даже с самыми незначительными очагами заражения полипами. Траки танков быстро приходят в негодность на острых изломах костяных наростов рифов. Взрывчатые вещества, как и огнеметы, дают минимальный эффект; отсюда со всей очевидностью вытекает идея использовать хторранские рифы для создания самовозобновляющегося естественного барьера, ограничивающего зараженные территории. Если мы не можем преодолеть стену, чтобы проникнуть внутрь окруженной ими территории, то они, с таким же успехом, станут непреодолимым препятствием и для наиболее прожорливых хторранских элементов, стремящихся вырваться наружу.
Рекомендуются дальнейшие исследования в этом направлении.
«Красная книга» (Выпуск 22, 19A)
14 ПРАВО
С медом вы можете проглотить гораздо больше мух, чем с уксусом.
Соломон Краткий
… Зазвонил телефон.
– Черт побери! Я же приказал отключить всю связь.
– Виновата, сэр. Я оставила открытым навигационный канал.
– Дерьмо! – Я включил звук на переговорной линии. – Маккарти слушает.
Послышался знакомый – очень знакомый – и очень официально звучащий голос: – Капитан, вы меня узнаете?
– Да, мэм.
– Включите немедленно скрэмблер1.
Скрэмблер – устройство для шифровки переговоров – поток слов или сигналов режется на очень мелкие части, которые передаются в совершенно ином порядке; восстановить исходную последовательность можно только с помощью приемника, снабженного аналогичным устройством, действующим в обратном порядке.
В животе у меня что-то оборвалось, но рука сама потянулась и нажала на клавишу скрэмблера. В ухо врезался разозленный голос Лиз: – Какого черта, что происходит?
– Ничего не происходит.
– Ни черта не происходит? У меня уши спеклись от воплей доктора Зимф. Даже успокоившись, она вела себя как фурия. Ведь ясно же, что ты сидишь на крышке очень серьезной аномалии и при этом обрезал связь.
– Чтобы обеспечить секретность.
– Чушь!
– Ладно, тогда что ты скажешь насчет статьи 20-20? Я надеваю железный колпак.
– Хорошо, хорошо, хорошо… – поспешно проговорила она. – Подожди минуту. Давай начнем сначала. Я знаю, что ты разозлился…
– Не успокаивай меня.
– Замолчи и слушай – это приказ. Я знаю, что ты на меня злишься…
– Да нет же, совсем не злюсь. Я люблю тебя. -… но произошла ошибка. Что ты сказал?
Я повторил, очень медленно: – Я. Люблю. Тебя.
– Это тема для совсем другого разговора.
– Мне просто хотелось, чтобы ты знала об этом.
– Не пытайся сбить меня.
– Я и не пытаюсь. Просто у меня здесь совсем иной набор ценностей.
Она вздохнула. Громко. Потом вздохнула еще раз, явно стараясь собраться, прежде чем продолжать. Я представлял себе все так ясно, будто сидел напротив нее. Сначала она улыбнется – едва заметно. Потом слегка покраснеет – чуть-чуть. Потом, чтобы скрыть смущение от того, что позволила чувствам отвлечь ее от главного, рукой отбросит волосы назад, досадуя, но на самом деле испытывая удовольствие от моих слов. У нее самые мягкие, самые рыжие волосы в мире. Потом потрясет головой, словно освобождая ее от лишних мыслей, и после этого вернет себе выражение, демонстрирующее, что она снова" думает только о главном. А когда Лиз полностью приведет себя в порядок, то голос зазвучит ровно и сдержанно. Я не ошибся. Голос Лиз стал бархатным, когда он послышался снова: – Ладно, что там у вас случилось?
– Я запросил помощь, но мою просьбу проигнорировали. Специалист первого класса Марта Дозье отказалась соединить меня с доктором Зимф. Вместо этого она отправила меня к доктору Мариэтт Шрайбер в Окленде. Доктор Шрайбер выразилась не так прямолинейно, но очень ясно дала понять, что я предоставлен самому себе и связь со мной поддерживать не будут. Совершенно очевидно, что после той небольшой заварушки с майором Беллусом кое-кто решил, будто я не очень хороший компаньон, а потому компания продолжит свои игры без меня. Зато я могу играть здесь сам с собой.
– Понятно, – сказала Лиз.
– Меня хотят подставить, Лиз. Если что-нибудь пойдет не так, мне придется самому спустить штаны до колен и подставить задницу. Я имею право завернуть ее в одеяло секретности.
– Я ценю образность языка, – холодно заметила она, – но твои метафоры становятся… м-м… слишком личными. – После секундного колебания она добавила: – Если ты действительно считаешь, что все так и есть, Джим, тогда лучше действовать на виду у публики. Чтобы все видели, насколько ты осторожен.
– Я так не считаю.
– Открой каналы связи.
– Я не могу это сделать.
– Это – приказ, капитан.
– На основании статьи 20, параграфа 20, я имею право не подчиниться твоему приказу. Мы наткнулись здесь на что-то новое, что-то крупное. Не знаю, насколько это важно, но такое еще никогда и нигде не встречалось. Может быть, перед нами следующая стадия заражения, а может, и нет. Но что бы это ни было, это – мое. И не я закрыл каналы, а кое-кто повыше. Я лишь подтвердил это, – Джим…
– Лиз, послушай меня. Я просил о помощи. Мне отказали.
– Ты получишь помощь, я сама прослежу.
– Этого мало.
– Не поняла.
– Я сказал, что этого недостаточно. Они отказали мне.
– Я же сказала, что все сделаю.
– Ты не понимаешь. Я должен был получить немедленную помощь как нечто само собой разумеющееся, независимо от чинов и политики. А демонстративный отказ доказывает, что любая помощь может быть прекращена в любой момент и без объяснения причин. Вот почему я не могу от нее зависеть. Вот почему я здесь рискую в одиночку. С какой стати тыловые крысы или кто-нибудь еще будет кататься по моему билету?
– Ты не один, с тобой – я.
– Как раз это меня и не устраивает. – Я ненавидел себя за эти слова. – Что, я должен звонить тебе каждый раз, когда мне понадобится какая-нибудь помощь? Если ты будешь все время заступаться за меня, это ослабит нас обоих. Я хочу получать поддержку в уставном порядке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
