Сандерс кольнул его горящим взглядом и снова уставился в свой бокал. Не обращая на хозяина «Облачного замка» внимания, Дубовски заговорил со мной. Похоже было, что он очень собой доволен. Расспрашивал, чем я занимался все это время, я отвечал, и он то и дело говорил: «Да. Хорошо. Замечательно».
Наконец я решил спросить его о результатах поисков.
— Пока ничего сообщить не могу, — ответил он. — Результаты будут объявлены на пресс-конференции.
— Да полно вам, — сказал я, — Ведь я писал о вашей экспедиции, еще когда все остальные ее попросту игнорировали. Надо полагать, я заслужил фору. Каковы результаты?
— М-м-м… ладно, — после некоторых колебаний ответил он. — Но только не передавайте ничего прямо сейчас. Вы сможете сделать это за несколько часов до пресс-конференции и все равно опередите своих коллег.
Я согласился.
— И каковы же результаты?
— Призраки… С ними все ясно. Их просто нет. У меня достаточно данных, чтобы доказать это, не оставив даже тени сомнения, — сказал Дубовски и заулыбался.
— Только лишь тем, что вы ничего не нашли? — спросил я. — Может быть, они избегали вас. Если призраки разумны, у них, возможно, хватило ума спрятаться. Или их просто невозможно обнаружить с помощью вашей аппаратуры.
— Право же, — сказал Дубовски, — вы и сами в это не верите. Мы установили в ловушках все существующие виды сенсорных приборов. И если бы призраки здесь были, хотя бы один прибор их зарегистрировал. Но их просто нет. Мы установили ловушки и в тех двух новых местах, где, по словам Сандерса, якобы видели призраков. Ноль. Никаких результатов. Без всяких сомнений доказано, что этим «очевидцам» призраки лишь померещились. Именно померещились.
— Но ведь люди тут и погибали, и бесследно исчезали, — настаивал я. — Как насчет экспедиции Грегора и других классических случаев?
Улыбка Дубовски стала еще шире.
— Я, конечно, не могу опровергнуть все подобные предположения, но наши зонды и поисковые группы нашли четыре скелета. — Он принялся загибать пальцы, — Двое погибли при обвалах, у третьего на костях обнаружены следы когтей скальной кошки.
— А четвертый?
— Убийство, — ответил Дубовски. — Тело было захоронено в неглубокой могиле, и это явно дело рук человека. Могилу размыло, когда ручей неподалеку вышел из берегов. Погибший числился среди исчезнувших. Я не сомневаюсь, что и все остальные тела можно найти, если искать достаточно долго, но окажется, что ничего сверхъестественного в смерти этих людей нет.
Сандерс оторвал взгляд от бокала.
— Грегор, — упрямо напомнил он. — Грегор и другие классические случаи.
Улыбка Дубовски превратилась в презрительную ухмылку.
— А, да. Мы обследовали тот район довольно тщательно и — как и предполагали — обнаружили неподалеку поселение обезьяноподобных существ. Здоровые твари. Похожи на огромных бабуинов с грязным белым мехом. Не очень, впрочем, успешная ветвь эволюции. Мы нашли лишь одну стаю, но и они постепенно вымирают. Совершенно очевидно, что человек Грегора видел именно их. И преувеличил увиденное сверх всякой меры.
Наступило тяжелое молчание, и нарушил его Сандерс. Тихим, убитым голосом он произнес:
— Один только вопрос. Ради чего все это?
Улыбка на губах Дубовски растаяла.
— Вы так ничего и не поняли, Сандерс? Ради истины. Ради того, чтобы освободить планету от невежества и суеверия.
— Освободить Призрачный мир? — переспросил Сандерс. — А разве он был порабощен?
— Безусловно, — ответил Дубовски, — Порабощен дурацкими мифами. Страхом. Но теперь эта планета свободна и открыта для людей. В конце концов мы откроем и тайну руин тоже — теперь нам не будут мешать невнятные легенды, заслоняющие факты. Мы откроем Призрачный мир для колонизации. Люди уже не будут бояться прилетать сюда, жить здесь и работать. Мы победили страх.
— Колония? Здесь? — Сандерс даже удивился, — Вы собираетесь разгонять туман вентиляторами или как? Сюда уже прилетали колонисты. С тем же и улетели. Почва не та. Да и горы кругом — не очень-то развернешься тут с фермами. По крайней мерс на серьезной коммерческой основе. Фермерствовать на Призрачном мире просто невыгодно, тем более что сотням других колоний позарез нужны рабочие руки. Ну зачем вам еще одна планета? Зачем превращать Призрачный мир в еще одну копию Земли?
Сандерс печально покачал головой, осушил свой бокал и продолжил:
— Это вы ничего не поняли, доктор Дубовски. Не надо обманывать себя. Вы не освободили Призрачный мир. Вы его уничтожили. Украли призраков и оставили пустую планету.
Дубовски встрепенулся.
— Я думаю, вы не правы. Люди найдут, как выгодно эксплуатировать эту планету. Но даже если бы не прав был я, это не имеет значения. Знания — вот что нужно человеку. Люди вроде вас пытались затормозить прогресс с незапамятных времен. Им это не удавалось так же, как не удалось вам. Человеку необходимы знания.
— Может быть, — сказал Сандерс. — Но разве человеку нужны только знания? Сомневаюсь. Я думаю, человеку нужны и тайны, и поэзия, и романтика. Ему нужны неразгаданные загадки — чтобы размышлять и удивляться.
Дубовски резко встал, нахмурился.
— Этот разговор лишен смысла. Так же как и ваша философия, Сандерс. В моей вселенной нет места неразгаданным загадкам.
— Тогда вы живете в очень скучной вселенной, доктор.
— А вы, Сандерс, погрязли в нечистотах собственного невежества. Если вам так хочется, найдите себе другое суеверие. Но не пытайтесь убедить меня в чем-то сказками и легендами. У меня нет времени гоняться за призраками. — Он взглянул на меня. — Увидимся на пресс-конференции.
Дубовски повернулся и быстрым шагом ушел с балкона. Сандерс молча смотрел ему в спину, затем повернулся в кресле к горам и сказал:
— Туман поднимается.
Как выяснилось позже, Сандерс был не прав насчет колонии. Колония на Призрачном мире появилась, хотя и не бог весть какая: виноградники, перерабатывающие заводы, мастерские — от силы на несколько тысяч человек, причем это хозяйство принадлежало всего двум большим компаниям.
Коммерческое земледелие действительно не могло принести тут выгоды. Исключением оказался лишь местный виноград — круглые серые плоды размером с лимон. Поэтому Призрачный мир экспортирует один-единственный продукт — дымчатое белое вино с мягким устойчивым привкусом.
Разумеется, его называют миствайн, и за последние годы я как-то к нему пристрастился. Вкус напоминает мне о мистфалях и навевает мечтательное настроение. Но может быть, дело не в вине, а во мне самом. Особой популярностью оно не пользуется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
