Читаем без скачивания Обитатели миража (пер. Д.Арсеньева) - Абрахам Меррит

Из амфитеатра на меня смотрели лица — сотни лиц. Женские лица под вымпелами и знаменами, украшенными символами кланов; под этими знаменами мужчины сражались рядом со мной во многих кровавых битвах. Боги, как здесь мало мужчин! Они смотрели на меня, эти женские лица… женщины-дворяне, женщины-рыцари, женщины-солдаты. Сотни их смотрели на меня… безжалостные голубые глаза… ни жалости, ни женской мягкости в этих лицах… это все воины… Хорошо! И я буду обращаться с ними не как с женщинами, а как с воинами.

Я заметил, что по краям амфитеатра расположились лучники с луками наготове, стрелы наложены на тетиву; все они обращены ко мне.

Дело Тибура? Или жреца — боится, что я попытаюсь сбежать? Мне это не нравится, но тут я ничего поделать не могу. Люка, милостивая богиня, поверни колесо так, чтобы ни одна стрела не сорвалась до того, как я начну ритуал!

Я повернулся и взглянул на загадочный экран — эту дверь, через которую из пустоты появляется Калкру. Она находилась в ста шагах от меня — такой широкой и глубокой была каменная платформа. Здесь пещера была вырублена в форме воронки. Экран представлял собой диск, в несколько десятков раз выше самого рослого человека. Не яркий желтый квадрат, в котором в храмах материнской земли становился материальным Калкру. Впервые я ощутил сомнение — то ли самое Существо? Не было ли у жреца другой причины для зловещей уверенности, кроме его неверия в меня?

Но здесь на желтом фоне плыл символ Большего. чем боги; огромное черное тело было погружено в пузырящийся океан желтого пространства; щупальца тянулись, как чудовищные лучи черной звезды, а ужасные глаза были устремлены на храм; как всегда, они видели все и не видели ничего. Символ не изменился. Прилив сознательной темной силы в моем мозгу, на мгновение остановленный, возобновил свой поток.

Я увидел между собой и экраном полукруг женщин. Молодые, едва вышедшие из девичества, но уже расцветшие. Я насчитал их двенадцать, все стояли в мелких углублениях — чашах жертвоприношения, золотые цепи вокруг талии. На белые плечи, на молодые груди падали вуали их рыжих волос, и через эти вуали они смотрели на меня голубыми глазами, в которых застыл ужас. И хотя они не могли скрыть этот ужас от меня, который стоял рядом с ними, они скрывали его от тех, кто смотрел на них из амфитеатра. В своих чашах они стояли прямо, гордо, вызывающе. Ай, они храбры, эти женщины Карака! Я почувствовал странную жалость к ним, какое-то прежнее негодование.

В центре полукруга женщин виднелось тринадцатое кольцо на прочной золотой цепи, свисавшей с крыши храма. Оно было пусто, зажимы тяжелого пояса открыты…

Тринадцатое кольцо! Кольцо Воинского Жертвоприношения! Открыто… для меня!

Я взглянул на верховного жреца. Он стоял рядом с младшими жрецами, присевшими у своих барабанов. Взгляд его был устремлен ко мне. На краю платформы, у наковальни Тубалки, стоял Тибур с большим молотом в руках, на его лице выражение того же злорадства, что и у Йодина. Ведьму я не видел.

Верховный жрец выступил вперед. Он заговорил в темной обширности храма, обращаясь к собравшимся дворянам.

— Вот стоит тот, кто пришел к нам, называя себя — Двайану. Если он Двайану, тогда Больший, чем боги, могучий Калкру услышит его молитву и примет жертвы. Но если Калкру будет глух к нему — тогда он лжец и мошенник. А ко мне Калкру не будет глух, я служу ему верой и правдой. И лжец и мошенник займет место Воинского Жертвоприношения, чтобы Калкру мог его наказать по достоинству. Вы слышите меня? Справедливо ли это? Отвечайте!

Из глубины храма послышались голоса:

— Мы слышим! Это справедливо!

Верховный жрец повернулся ко мне, как бы собираясь заговорить. Но если таково и было его намерение, он передумал. Трижды поднимал он свой жезл с золотыми колокольчиками, потрясая им. Трижды Тибур поднимал молот и ударял по наковальне Тубалки.

Из глубины храма донеслась древняя песнь, древняя мольба, которой Калкру научил наших предков, когда избрал их из всех людей земли века и века назад. Я слушал ее, как колыбельную. Глаза Тибура не отрывались от меня, рука его лежала на рукояти молота, он готов был метнуть молот, если я побегу; Йодин также не отрывал от меня взгляда.

Пение кончилось.

Я быстро поднял руку в древнем знаке и проделал с кольцом то, чего требовал древний ритуал, — и по храму пронесся первый ледяной вздох — предвестник пришествия Калкру!

Хай! Лица Тибура и Йодина, когда они ощутили этот холод! Посмейся теперь, Тибур! Хай! Теперь они не могут остановить меня! Даже Кузнец не осмелится метнуть молот или поднять руку, высвобождая тучу стрел! Даже Йодин не посмеет остановить меня…

Я забыл обо всем. Забыл Йодина и Тибура. Забыл, как всегда забывал, о жертвах в темном возбуждении ритуала.

Желтый камень задрожал, по нему метнулись молнии. Он превратился в воздух. Исчез.

На его месте дергались черные щупальца, нависало черное тело, уходя в немыслимую даль, — Калкру!

Быстрее, громче забили барабаны.

Черные щупальца двинулись вперед. Женщины не видели их. Они смотрели на меня… как будто… как будто во мне видели надежду, освещавшую их отчаяние! Во мне… вызвавшем их уничтожителя…

Щупальца коснулись их. Я видел, как погасла и умерла надежда. Щупальца обернулись вокруг их плеч. Скользнули по грудям. Обняли их. Спустились по бедрам и коснулись ног. Барабаны забили стремительное крещендо кульминации жертвоприношения.

Резкий крик женщин заглушил барабаны. Их белые тела превратились в серый туман. Стали тенями. Исчезли… исчезли еще раньше, чем замер звук их крика. Золотые пояса со звоном упали на скалу…

Но что это? Ритуал завершен. Жертва принята. Но Калкру не ушел!

Безжизненный холод вползал в меня, поднимался во мне…

Щупальце, раскачиваясь, двинулось вперед. Медленно, медленно оно миновало воинское кольцо… приблизилось… еще ближе…

Оно тянулось ко мне!

Я услышал напевный голос. Произносивший слова, более древние, чем я когда-либо слышал. Слова? Это вовсе не слова! Это звуки, чьи корни уходят далеко в прошлое, задолго до первого дыхания человека.

Йодин — это Йодин говорит на языке, который, может быть, был языком самого Калкру еще до того, как появилась жизнь.

Он вел ко мне Калкру! Посылал меня по той же дороге, по которой ушли жертвы.

Я кинулся на Йодина. Схватил его в руки и развернул между собой и ищущим щупальцем. Поднял его, как куклу, и бросил Калкру. Он пролетел сквозь щупальце, как сквозь облако. Ударился о цепи воинского кольца. Упал на золотой пояс.

Я слышал собственный голос, произносящий те же нечеловеческие звуки. Я не знал тогда их значения, не знаю его и сейчас и не знаю, откуда они пришли ко мне…