— Ваше благородие, мы… мы не хотим бунтовать, не в этом дело. Мне, то есть нам, всего-навсего хочется знать, зачем мы, собственно, сюда ездим? Если мы это узнаем…
— То что? — спокойно прервала она его.
Снова наступила тишина.
— Ничего, госпожа, — наконец пробормотал солдат. — Просто… узнаем, и все.
— Сотник Рават не отучал вас от лишней болтовни, — заметила она. — Мы ездим сюда, потому что мне так нравится. Этим отрядом командую я. Повинуясь моему приказу, вы нападете на пятьсот алерцев или убежите от десятка. Есть тут кто-нибудь, кого силой тянули в войско?
Ответа не последовало.
— Или кто-то не знал, что в армии приказы отдаются офицерами, а солдаты повинуются?
Молчание.
— Единоличное командование не я придумала, — подытожила она. Неспособных командиров убирают, и командовать они больше не могут. Как вы думаете, почему я еще с вами?
Молчание.
— Потому что я хороший командир, — снова она сама ответила на свой вопрос. — Почему вы не подходите ко мне с такими вопросами на заставе? Не помню, чтобы я когда-либо это запрещала. Но я скажу вам почему. Потому что на заставе я управляю вами иначе, чем в походе. И только в походе у вас возникают вопросы насчет моего командования. А я не люблю глупых вопросов, поскольку командую хорошо и не знаю никого, кто мог бы дать мне лучший совет, чем я сама. Так что вы будете делать то, что я вам прикажу, и все будет хорошо. Я никогда не наказывала солдата, который следовал приказу. Или, вам кажется, этого мало? Думаете, за выполнение приказов вам нужно медаль давать?
Она встала.
— Ладно, хватит, — закончила она, забирая свои все еще мокрые сапоги. Я все объяснила, но больше повторять не буду.
Она вернулась на сено, закуталась в плащ и попону, после чего быстро заснула. О ночных постах должны заботиться десятники.
10
Амбеген хотел вернуться в Эрву — и не мог.
Сначала он никак не мог понять, зачем его во второй раз вызывают в Тор, когда он гораздо нужнее на заставе. Но вскоре стало ясно, что он главный кандидат на должность коменданта округа, с чем было связано повышение в звании до надсотника. Втайне Амбеген давно рассчитывал, что кто-то наконец его заметит… Мысль о повышении его отнюдь не огорчала. Утомительные партизанские стычки на границе неожиданно переросли в большую войну. Для того, кто всерьез думает о военной карьере, открывались огромные возможности, и уже первое молниеносное повышение было тому лучшим доказательством… Обычно мало кто задумывается, сколь неприятно и утомительно для солдата мирное время. Особенно для солдата, не лишенного тщеславия. Амбеген вовсе не желал, чтобы горели деревни, а крестьяне теряли все нажитое и расставались с жизнями. Он искренне сожалел о разрушениях, учиненных в Армекте алерскими стаями, и предпочел бы, чтобы до войны дело вообще не дошло. Однако же дошло! А война есть война. Не он ее начал, и здесь уж ничего не изменишь. Война началась, и кто-то должен ее выиграть. В глубине души Амбеген был убежден, что прекрасно подходит для этой роли.
Все-таки он немало прожил на свете и на своем веку повидал всякое. Да, он стыдился сказать вслух, что эта война ему «по душе», но другие не скрывали своей радости…
Вряд ли путь к будущим победам (его победам) будет ровным и прямым. Ведь речь шла не о чисто военных вопросах, скорее даже напротив. Амбеген много раз бывал в Алькаве и несколько раз в Торе. Комендатуры городских округов он тоже видел. И мог сделать только один вывод: чем выше, тем хуже. Ведь уже в Эрве можно было найти двоих офицеров, не выносивших друг друга и постоянно соперничавших, и соперничество это не всегда было здравым. В Алькаве, где у коменданта округа и у коменданта заставы было по двое заместителей, дела обстояли куда хуже… Не много на свете таких солдат, как Рават, думающих только о погонях в степи и ни о чем другом. Должностей мало. Зато желающих их занять более чем достаточно.
А Тор? Цитадели Тор подчинялись два военных округа. И пожалуй, все без исключения тысячники и надсотники, каковые там были, единодушно полагали, что какой-то там сотник с рядовой заставы, участник проигранного сражения — последний в этой части Армекта человек, которому можно доверить командование округом. Амбеген предвидел хлопоты. И он не ошибся.
Застряв в Торе, Амбеген уже через неделю начал понимать образ мысли сидящих здесь людей. Это его даже не удивляло. Тяжелые стены цитадели, хотя и холодные, безразлично восприняли струи осеннего дождя, а к первым ударам зимы отнеслись крайне спокойно. Сидя в кресле легко строить планы сражений и прокручивать в уме послушные цифры, которые должны представлять силу войск.
Как-то раз один из офицеров помоложе, отведя его в сторону, начал чертить на большом листе расположение войск под Алькавой. Он расспрашивал о деталях, нанося их на «карту», и тут же объяснял Амбегену, какие ошибки были совершены в бою. Амбеген тогда прервал его, взял перо и нарисовал поле боя еще раз, обозначив извилистую линию реки, болота, лес и беззащитную после ухода войска заставу, которую нужно было прикрыть. Там, где офицер рисовал ровные прямоугольники и квадраты, долженствующие обозначать отряды, Амбеген нацарапал пером множество маленьких точечек («Эти потеряли своего командира, а новый их совсем не знал»), дальше начертил неровный, с рваными краями многоугольник («У этих были загнанные кони, они были голодны и хотели спать, поскольку вступили в бой сразу после марша»), еще дальше вместо большого прямоугольника в центре появились несколько маленьких треугольничков и квадратиков («Эти были собраны с разных застав, они первый раз оказались вместе»). Офицер, наморщив лоб, приглядывался к детским каракулям, возникшим на месте прекрасных боевых порядков. «Знаю, господин, — добавил тогда Амбеген, — в том сражении было совершено немало ошибок. Но отсюда, из этого замка, все выглядит иначе. Я сижу здесь всего несколько дней, а мне уже не хочется верить, что моя конница из Эрвы способна делать по такому морозу и снегу не более десяти миль в день…»
Офицер пожал плечами и ушел.
Комендантом Восточных Военных Округов Пограничья был надтысячник Л.Н.Мивен, человек неглупый и предусмотрительный.
Насколько он предусмотрителен, Амбеген понял сразу же, как только прибыл в Тор. Мивен показал ему довольно старое, зачитанное письмо от мудреца-Посланника и в лоб спросил, не заметил ли Амбеген что-нибудь из того, о чем говорилось в письме.
Мивен честно заработал свой пост, послужив во всех уголках Империи. Потом его перевели на Северную Границу. Однако человеком он был не слишком решительным, порой неустойчивым и податливым, а прежде всего легковерным. Амбеген понятия не имел, кто и что рассказывал коменданту, достаточно того, что у Мивена вскоре возникли некоторые сомнения касательно битвы под Алькавой и дальнейших действий Амбегена. Нет, пока и речи не было о том, чтобы отменить обещанное ему повышение. Однако в Эрву его тоже не отпускали; более того, началось некое полуофициальное расследование. Амбеген дураком не был, с самого начала он излагал все происшедшее так, чтобы не возникало никаких сомнений: как под Алькавой, так и потом он, Амбеген, сделал все возможное (впрочем, так оно в действительности и было). Но эта тема всплывала вновь и вновь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
