— Конечно, тётя Руфь, я… — Джимми замолчал от короткого предупреждающего восклицания Джона Пендлтона. Он повернулся и в дверях увидел Джеми с Сэди. Лицо у Джеми было бледным.
— Тётя Руфь? — воскликнул он, переводя отчаянный взгляд с одного на другого. — Тётя Руфь! Ты имеешь в виду…
Кровь моментально отхлынула от лица миссис Кэрью, Джимми тоже побледнел, однако Джон Пендлтон небрежно проговорил:
— Да, Джеми, а что такого? Я собирался сказать вам, так что скажу лучше сейчас. — Джимми раскрыл рот и торопливо подался вперёд, но Джон Пендлтон взглядом успокоил его. — Несколько минут назад миссис Кэрью сделала меня счастливейшим человеком, ответив «да» на один мой вопрос. Джимми зовёт меня «дядя Джон». Почему бы не называть её тётей?
— Ох! О-ох! — воскликнул Джеми с нескрываемой радостью, пока Джимми под властным взглядом Джона Пендлтона едва удержался, чтобы не испортить всё своими восторгами. Вполне естественно также, что покрасневшая миссис Кэрью стала центром всеобщего внимания, и опасное мгновение миновало. Только Джимми слышал, как Джон Пендлтон немного позже шепнул ему на ухо:
— Видишь, я не собираюсь тебя терять. Теперь ты принадлежишь нам обоим.
Восклицания и поздравления ещё были в самом разгаре, когда Джеми с новым огоньком в глазах, без всякого предупреждения повернулся к Сэди.
— Сэди, скажем и мы! — провозгласил он, и, не обращая внимания на покрасневшее лицо невесты, сделал новое объявление. Даже он не смог подобрать нужных слов. Опять посыпались поздравления и восклицания, и все смеялись, пожимая друг другу руки.
Скоро Джимми стал смотреть на них с тоской и даже с горечью.
— Вам хорошо, — пожаловался он. — Вы все обрели друг друга, а вот куда мне деваться? Если бы одна молодая леди была здесь, то я тоже мог бы кое-что объявить вам.
— Минуточку, Джимми, — прервал его Джон Пендлтон. — Давайте представим, что я Аладдин, и дайте мне потереть лампу. Руфь, дорогая, позвольте мне позвонить Мэри?
— Пожалуйста… — пробормотала она в недоумении, которое отразилось в глазах остальных присутствующих.
Через некоторое время в дверях появилась Мэри.
— Приехала Поллианна? — спросил Джон Пендлтон.
— Да, сэр. Она здесь.
— Не попросишь ли ты её прийти сюда?
— Поллианна здесь? — послышался удивлённый хор голосов, когда Мэри скрылась. Джимми мгновенно побледнел, затем покраснел.
— Да, я послал ей вчера записку с моей служанкой. Я позволил себе пригласить ее сюда, чтобы навестить вас, миссис Кэрью. Я подумал, что ей нужно немножко отдохнуть и попраздновать, а служанка останется с миссис Чилтон и позаботится о ней. Написал я записку и самой миссис Чилтон, — добавил мистер Пендлтон, неожиданно повернувшись к Джимми. — Я подумал, что после того, как она её прочтёт, она позволит Поллианне приехать. Видимо, она позволила, потому что… А вот и Поллианна!
Поллианна стояла в дверях покрасневшая, с горящими глазами, в которых отражались удивление и робость.
— Дорогая моя! — Джимми вскочил, чтобы встретить её, без смущения подхватил на руки и поцеловал.
— Ох, Джимми, перед всеми! — выдохнула Поллианна.
— Я бы поцеловал тебя, Поллианна, если бы ты была на середине… Вашингтон-стрит, — заверил Джимми. — Посмотри на них и убедись, нужно ли тебе беспокоиться.
Поллианна оглянулась и увидела…
Возле одного окна, повернувшись к ним спиной, стояли Джеми и Сэди. Возле другого окна, старательно отвернувшись, стояли миссис Кэрью и Джон Пендлтон.
Поллианна так очаровательно улыбнулась, что Джимми опять поцеловал её.
— Ох, Джимми, разве это всё не прекрасно и не замечательно? — тихо прошептала она. — Тётя Полли согласна. Я думаю, она всё равно бы согласилась. Она очень горевала за меня, а теперь так рада. И я тоже. Я рада, рада, рада совершенно всему!
От безмерной радости у Джимми до боли сжалось сердце.
— Вот и хорошо, моя росиночка. Теперь мы всегда будем рады… мы с тобой.
Последние слова он едва мог выговорить, к горлу подступил этот непрошеный комок.
— Конечно, — вздохнула Поллианна, и глаза её тихо засветились. — Господь не ошибается и не опаздывает, а всё, что Он делает, Он делает хорошо.
