«М-да», — подумал я про себя, глядя на то, как жизнерадостный соперник разминает руки и поглядывает в сторону ринга. «Этот чернокожий — здоровый парень, настоящий слоняра. Ему бы, если по-хорошему, против Сени выходить, а его ко мне поставили… Ладно, в конце концов, где наша не пропадала! Разберемся!».
— Миша, — снова услышал я над ухом голос тренера сборной, — ты бы водички, что ли, сходил попил.
— Да я вроде пить-то не особо хочу, — увлеченный своими мыслями о сопернике, я не сразу понял, к чему было это предложение тренера.
— Ну мало ли, чего ты не хочешь, — усмехнулся тот. — Выпей хотя бы литра полтора воды. Хоть какой-то вес покажешь на весах, а то ты уж совсем как пушинка. Мало ли что им там в голову придет.
Точно! За своими волнениями и размышлениями я чуть было не забыл, что иду с недовесом. Делать было нечего — пришлось пить нереальное для меня в обычной ситуации количество воды. В результате, когда я встал на весы, они показали 73 килограмма.
— Ну вот, — удовлетворенно произнес тренер, — теперь совсем другое дело.
Теперь уже ничто не могло отменить моего участия в матчевой встрече.
И вот мы с моим чернокожим соперником стоим на ринге. Телекамеры, осветительные приборы, толпы болельщиков и журналистов… Но я как будто бы не замечал всего этого, отправив на периферию сознания. Все мое внимание было сконцентрировано на противнике, который с такой же сосредоточенностью смотрел на меня. Итак, вот и удар гонга!
Американец начал с джеба. Стратегия понятная: таким ударом можно контролировать свою дистанцию и в то же время не дать противнику, то есть мне, ее сократить. Ну что же, значит, будем брать другим.
Я решил положиться на работу своих ног — уж что-что, а футворк у меня был тренирован отлично. Я передвигался по рингу резко, пружинисто и зачастую неожиданно для американца. Кроме того, время от времени я делал взрывные атаки, которые явно выбивали противника из седла. По его реакции я понял, что не ошибся в выборе тактики: к концу первого раунда он выглядел заметно растерянным.
— Не обольщайся, — подсказал мне тренер сборной, подошедший ко мне в перерыве. — Я его знаю, этот парень далеко не дурак. Даже если он допустил какие-то ошибки, в перерыве он и сам проанализирует, что к чему, и тренер ему что-нибудь посоветует.
Я посмотрел в противоположный угол ринга. Тренер американца действительно что-то энергично объяснял своему подопечному, то и дело показывая рукой на меня.
— Миша, — обратился ко мне стоявший рядом Григорий Семенович. — В первом раунде ты нашел верное решение и вообще держался молодцом. Но это решение не будет панацеей на остальные два раунда, и тебе придется искать новые способы. Будь готов, что он попытается тебя замедлить. Не теряй бдительности, — продолжал тренер сборной. — Я, конечно, не знаю, какую тактику он выберет во втором раунде, но что-то мне подсказывает, что он будет тебе обрабатывать корпус.
Немного поотвлекав мое внимание несколькими мелкими атаками в начале второго раунда, американец действительно нанес жесткий удар по моему корпусу! Черт побери! Вот где мне пригодились наработки, полученные на сборах от кубинцев! Больше чем уверен: если бы не этот опыт, то от такого мощного удара я бы моментально отправился в нокаут. Мысленно поблагодарив своих кубинских друзей за науку, я отправился восстанавливаться перед третьим раундом.
— Ну вот, о чем я тебе и говорил, — озадаченно произнес тренер сборной.
— Да ладно тебе, говорил — не говорил, — нервно подключился к разговору подоспевший Григорий Семенович. — Мишка, ты как вообще? Продолжать-то можешь?
— Могу, могу, — попытался я успокоить обоих тренеров. — Не самый страшный удар в моей жизни, честное слово.
— А то смотри, — подхватил тренер сборной, — если что…
— Никаких «если что», — раздраженно перебил я его, — все в порядке. Я не для того сюда стремился, чтобы уползать при первой же трудности.
— Настоящий боец, — услышал я довольную реплику Григория Семеновича, отправляясь на третий раунд.
На этот раз я решил взять инициативу на себя и начать раунд с продолжительной серии атак. Согласно моей задумке, это должно было, во-первых, немного обескуражить и дезориентировать американца, а во-вторых, лишить его возможности эту самую инициативу перехватить. Моей задачей было не дать ему ни секунды передышки и максимально вымотать за минимальный промежуток времени. И, кажется, у меня начало это получаться!
Вот американец уже в растерянности замотал головой. Я подметил, что от усталость он держит руки чуть ниже положенного — это был мой шанс. В это-то мгновение я и послал своего противника в нокдаун мощнейшим ударом, в который я вложил все свои оставшиеся силы!
Не выдержав решающей атаки, американский боксер упал на колени и тут же за тряс головой, пытаясь прийти в себя. А тем временем рефери начал отсчет. В какой-то момент мне показалось, что сердце сейчас выпрыгнет у меня из груди от волнения.
Американец поднялся, но только для того, чтобы упасть снова. На этот раз он задрал руки повыше и перестарался — мой боковой в печень догнал его, когда соперник по попятился к канатам. Удар получился чувствительным и кривясь от боли, американец опустился на настил.
На счет восемь встал, но этого было достаточно, чтобы забрать победу в этом бою.
— Ну вот же! Вот же! — повторял тренер сборной, от счастья не находя более вразумительных слов. — Я же говорил!
— А я тебе что говорил! — вторил ему Григорий Семенович. — Я говорил, что он себя покажет так, что остальным душно будет!
— Н-да, Семеныч, ну ты даешь, конечно, — восторженно кричал тренер сборной. — Таких орлов воспитываешь — даже мы в лучшие годы не всегда такое умели!
— Зато они теперь умеют, — парировал Григорий Семенович. — Уж Мишка так точно. И это только начало, попомни мое слово, дальше будет еще лучше!
Как бы приятно мне ни было слушать тренерские восторги в свой адрес, всем нам пришлось снова переключить внимание на ринг — следующим боксером, выступающим от Советского Союза, был Сеня. Ему тоже нужно было сказать несколько напутственных слов, и оба тренера отошли к Сене. В этот момент я почувствовал, как кто-то трогает меня за плечо. Обернувшись, я увидел одного из американских наставников, приехавших на встречу.
— Мильон дёлларёв, — с заметным акцентом произнес он.
— Простите, не понял? — недоуменно переспросил я.
— Я плачу тебе миллион долларов, если ты приедешь к нам в США и проведешь бой среди профессионалов, — негромко, но максимально отчетливо произнес американец.
«Вот это ни хрена себе дожили!», — подумал я про себя. «Уже получаю не просто международные коммерческие предложения, но и возможность сразу перейти в разряд профессионалов!».
Предложение и вправду было невероятно заманчивым. Честно говоря, если бы дело происходило где-нибудь в двухтысячных, я бы не раздумывал ни секунды: такие возможности выпадают раз в жизни, и то далеко не всем.
Но… на дворе стояли гораздо более суровые семидесятые, и в это время спортсмена, моментально навострившего лыжи на запад, вполне могли признать кем-то вроде изменника родины и лишить гражданства со всеми вытекающими последствиями. А конфликтовать с государством в мои планы никак не входило, тем более что и покидать свою страну насовсем мне вовсе не хотелось.
— Мне очень приятно ваше предложение, — с достоинством произнес я. — Но, к сожалению, я вынужден отказаться.
— Мда? — хмыкнул американец, — А почему?
— Потому что… — я задумался, подбирая максимально осторожную и в то же время доходчивую формулировку. — Потому что в первую очередь меня интересует, какую пользу я могу принести моей стране, и я хочу выступать официально, от имени СССР!
— Ну, тебе решать, в любом случае, — ухмыльнулся американец и, разворачиваясь, чтобы уйти, бросил мне напоследок: — Подумай, парень! Только очень хорошо подумай!
«А чего тут еще думать», — пронеслось у меня в голове. «Бывают предложения идеальные, но, как говорится, не к месту и не ко времени…»
