в мою сторону.
Я заметила, как Лукас начал принюхиваться к воздуху. Несмотря на то, что бар был пропитан различными запахами, начиная от запаха жира, бекона и острого соуса барбекю, и заканчивая запахом пота и терпких духов, я поняла, что Лукас, который был следопытом, мог почувствовать ребёнка, растущего в утробе Тамары. Когда его чёрные брови поползли вверх, а глаза сощурились, и его взгляд упал на живот Тамары, я поняла, что он всё понял. Он посмотрел в сторону Лиама, но наш Альфа был занят тем, что смеялся над чем-то, что говорила Сиенна. Я пристально посмотрела на Лукаса, пока его взгляд не встретился с моим. Моргая, он вскочил на ноги и обошёл стол.
— Мы сейчас вернёмся, — сказал Лукас, и я встала.
Мы направились к бильярдным столам, где уровень шума был почти оглушительным.
— Какого хрена? — рявкнул Лукас.
— Тебе придётся уточнить, что ты имеешь в виду, потому что я не знаю, как ответить на твой вопрос. Если это вообще был вопрос.
Он слегка зарычал.
— Ты знала?
— Я… узнала случайно.
Он провёл рукой по своим чёрным волосам, доходившим ему до подбородка.
— Чёрт.
— Нам не стоит устраивать сейчас сцену, Лукас.
— Не устраивать сцену? Она, мать его, беременна! — прошипел он.
— Говори тише. Кроме того, может быть, это не его ребёнок.
— Тамара не была ни с кем другим.
Я не стала спрашивать, откуда он это знает.
Беспокойство, гнев и недоверие исказили его лицо. Я не понимала, что вызвало его гнев.
— Он будет в ярости.
Он говорил так, как будто во всём была виновата Тамара.
— Чтобы сделать ребёнка, Лукас, нужны два человека.
— Да неужели! — а затем он проворчал тихим голосом: — Последнее, что ему сейчас нужно или чего он хочет — это стать папочкой.
Я сложила руки на груди. На мне был кожаный топ, который я вытащила из сумки Сары. Он был довольно крутой и к тому же очень обтягивающий.
— Он должен был подумать об этом прежде, чем отказываться от использования презерватива.
— Он бы никогда не забыл надеть его. И какого хрена мы вообще обсуждаем Лиама и презервативы?
Мускул на челюсти Лукаса дёрнулся.
— Он собирается драться на дуэли с Альфой… Поверь мне, он не хотел бы обсуждать сыпь из-за подгузников и детское питание.
— Не похоже, что у него есть выбор.
Я посмотрела поверх плеча Лукаса на наш столик. К счастью, все опять болтали, хотя шутки казались теперь какими-то натянутыми.
Лукас проворчал что-то неразборчивое, а затем оглянулся на Лиама.
— Удивительно, что он ещё не понял этого.
И конечно, в тот момент, когда он это сказал, плечи Лиама напряглись. Слышал ли он наш разговор или почувствовал шевеление в утробе Тамары? Он вскочил так быстро, что его стул отъехал назад и опрокинулся. Поставив стул обратно на ножки, он посмотрел в нашу сторону, замер, но затем стряхнул с себя оцепенение. Лицо Тамары побледнело, когда он наклонился и что-то прошептал ей на ухо. Несмотря на то, что я стояла на некотором расстоянии от них, дрожь, которая пробежала по её телу, когда она поднялась, не ускользнула от меня.
Я начала грызть ноготь на мизинце, беспокоясь о том, что он разозлился. Но, судя по выражению его лица, это был не гнев… скорее шок. Он взял её за локоть и повёл через шумный бар на улицу.
Лукас пошёл за ними, но я хлопнула его по руке.
— Оставь их.
— Но…
Он посмотрел на меня, затем на стеклянную дверь, затем снова на меня.
— Им нужно поговорить. Дай им поговорить.
Мэтт теперь тоже встал. Вместо того чтобы потащиться за Лиамом, он подошёл к нам.
— Что, чёрт возьми, происходит?
Поскольку рот Лукаса был разинут и больше не двигался, я сказала:
— Тамара беременна.
Зелёные глаза Мэтта округлились, точно тарелки фрисби.
— Нет…
— Да, — сказала я.
— Это и был твой…
— Большой секрет? Да.
— Ого.
— Ага.
Коул направился к нам, но Август остался на месте. Пока Мэтт рассказывал обо всём своему брату, я пробралась сквозь густеющую толпу к оборотню, стоящему ко мне спиной, и забралась на барный стул, который освободил Коул.
— Ты всё ещё злишься на меня? — спросила я.
Взгляд Августа скользнул по моему лицу, затем по чёрной кожаной ткани, обтягивающей верхнюю часть моего тела, после чего вернулся к одному из телевизоров над баром. Вместо того чтобы ответить на мой вопрос, он спросил:
— Хорошо поужинала?
Его тон заставил меня улыбнуться.
— Ты говоришь так, будто надеешься, что ужин прошёл ужасно.
Он искоса посмотрел на меня своим пронзительным взглядом.
— А что насчёт тебя?
— Мы ещё не ели.
— Уверена, что Келли прикладывает все усилия, чтобы исправить это, а может быть, она всё ещё не принесла вашу еду, чтобы продлить твой визит.
— И что это значит?
Я скрестила ноги и развернулась на барном стуле так, чтобы тоже быть лицом к телевизору.
— Разве у тебя ничего с ней не было?
Я почувствовала, как его взгляд прошёлся по моему профилю и задержался на моём подбородке… Или, может быть, на моих губах?
— Удивительно, что тебя это беспокоит, учитывая…
— Учитывая?
— Учитывая то, что я тебе не интересен.
Ох. Вот тут я могла бы солгать, сказав ему, что меня это не беспокоило, и что он мог бы закрутить интрижку с любой девушкой в этом баре, и что мне было всё равно, но правда заключалась в том, что мне было не всё равно, и я абсолютно точно не хотела толкать его в объятия другой девушки.
— Я закончила шлифовать полы. Привезу всё оборудование завтра.
Август посмотрел на меня, затем на парней позади нас, которые всё ещё обсуждали новое развитие событий, после чего перевёл взгляд обратно на телевизор, показывающий бейсбольный матч в прямом эфире. Он не спросил меня, чем было вызвано всё это волнение вокруг. Понял ли он или ему это было неинтересно?
— Я подумываю о том, чтобы смазать дерево маслом, как это делал папа, — продолжила я. — Какую марку ты бы порекомендовал?
— Ту, что у нас на складе. Я отложу немного для тебя завтра. Ты можешь забрать его из офиса, когда привезёшь инструменты.
— Я также могу сходить в магазин и купить его сама.
И тогда он полностью развернулся ко мне, а его широкая грудь закрыла всех, кто находился позади него.
— Можешь, но в магазине ты не найдёшь такого же качества.
Я вздохнула.
— Ты хотя бы позволишь мне заплатить?
Вместо того чтобы ответить мне — или, может быть, его
