небо и застыли горами. Лита запыхалась с непривычки, лямки дорожного мешка давили на плечи. Харза шел как ни в чем не бывало, крутил головой, и Лита заметила восторженный блеск у него в глазах. Усмехнулась. Харза, конечно, никогда в жизни не признается, но, похоже, он всегда мечтал увидеть горы вблизи.
Солке тревожно ворчал, косясь на горы. Вдруг Лита увидела на одном из уступов силуэт крупной собаки. Она стояла против солнца, и цвет шерсти было не разглядеть, но она была выше Солке и шире в груди. Мощные лапы упирались в каменную площадку. Зверь смотрел куда-то вдаль, не замечая путников внизу. Но Солке не смог удержаться и зарычал. Зверь опустил голову, развернулся и скрылся. Лита успела заметить, как блеснула на солнце его белоснежная шерсть.
– Снежный волк! Ты видел, Харза? Там был снежный волк! – Она потрепала Солке. – Если Вальтанас прав, то ты встретил своего сородича, Солке.
Солке в ответ коротко гавкнул.
На следующий день они переправились через горную речку, узкую, но бурную, и снова оказались в лесу. Это был уже другой лес, глуше и темнее, чем их родной. Деревья стояли в сером тумане мха, высокие папоротники поднимались до пояса. Наверное, здесь и живет Гета. Зимний северный ветер шагал по кронам, и Лита радовалась, что Тимирер направляет их. Ему она верила.
– Тропа вроде бы стала шире, – сказал Харза на пятый день пути.
– Да, вижу, – отозвалась Лита. – Может, какая-нибудь деревня близко.
– Так странно, правда?
– Что?
– Ну… мы жили всю жизнь и не знали, что рядом с нами есть какие-то деревни.
– Пять дней пути – это для тебя «рядом»? – удивилась Лита.
– Ну ладно, не рядом. Но что они в принципе есть. Будто только город, и все.
– Папа… – Лита запнулась, но все-таки продолжила, выговорила: – Папа рассказывал, что раньше на Альтиде было четыре прекрасных города, но во время войны их разрушили. И жители, те, что не погибли, разбежались кто куда, а потом основали поселения.
На следующий день они вышли к большой реке. Лита достала свою карту. Да, чтобы попасть в Лесной предел, где много деревень и можно помыться, отдохнуть и узнать поточнее дорогу в горы, им нужно перебраться на ту сторону.
– Что будем делать? – спросил Харза.
– Может быть, где-то есть мост? – ответила она неуверенно.
– Давай поищем. Ты иди влево, а я – вправо. Только далеко не уходи. И давай все время перекрикиваться, чтобы не потеряться.
– Хорошо.
Они разошлись каждый в свою сторону, то и дело окликая друг друга. Берег реки был пологим, заросший низким кустарником, приходилось продираться сквозь него, и Лита быстро устала.
– Лита! Сюда! – услышала она и с облегчением повернула назад.
Она нашла Харзу на каменной площадке, уходившей в реку. По обеим сторонам площадки высились высокие сторожевые башни. В воде кое-где торчали полуразрушенные столбы.
– Что это?
– Похоже, здесь когда-то был мост, – сказал Харза. – И, наверное, даже переправа – видишь, каменная дорога уходит прямо в воду.
– Но почему его разрушили? Зачем?
– Да, странно. Разрушенный мост, сторожевые башни… Такое ощущение, что раньше это место хорошо охраняли, но вот почему разрушили… Может, не стоит туда соваться?
– Но нам надо на ту сторону! Смотри, тут полно бревен, давай свяжем плот!
Харза покачал головой и пошел внутрь одной из башен. Ее дверь была приоткрыта, но заросла травой. Харза примял ее, прежде чем войти. Лита постояла немного и двинулась следом. Внутри было сыро, пусто, но не темно: сквозь щелястый потолок пробивался дневной свет.
– Поднимемся? – тихо спросил Харза и показал на ступеньки.
– Если они под нами не рухнут.
Они осторожно начали подниматься. Старые ступени устало скрипели под их ногами. Наверху была открытая площадка, огороженная высоким бортиком. В центре ее чернело забытое костровище.
– Что же здесь было? – спросил Харза шепотом, будто боясь спугнуть местных духов.
– Сигнальный огонь, – поняла Лита.
Она вспомнила, как Пенелас на уроках истории рассказывала, что во время войны Гиор приказал построить сигнальные башни по всей стране. На них всегда находились дозорные и, если замечали вражескую армию, разжигали огонь. Его видели в другой сигнальной башне и передавали сигнал дальше – до самого города.
Лита обернулась к реке. Она была не просто широкой – могучей – и несла свои воды ровно, властно, и каждый, смотревший на нее, понимал: Айрус не даст пройти через эту границу никому, кто ей не по душе. Может быть, именно в этой реке утонул брат Флон… На том берегу Лита разглядела еще одну башню – тоже, кажется, забытую, покинутую.
– Почему же разрушили? – опять спросила она, но Харза только пожал плечами:
– Война кончилась, и некого больше бояться.
Лита кивнула: да, так и есть.
– Построим плот? – спросила она.
Харза кивнул и начал спускаться. Внизу он подошел ко второй башне – ее дверь висела на одной петле, и, взявшись вместе, они смогли ее оторвать. Лите показалось, что переплывать широкую реку на двери опасно, но Харза сказал:
– Мы не умеем вязать плоты, и веревки у нас нет. А дверь добротная, крепкая. Надо только найти что-то вроде весел, – и он подобрал с земли обломок доски.
Харза оказался прав: из двери вышел отличный плот, и, поборовшись с течением, они все-таки сошли на другой берег. Там стояла еще одна покинутая сторожевая башня, а за ней – деревня.
Заплаканные деревни
Когда-то это была, наверное, большая и богатая деревня, но сейчас на всех домах и улицах лежала печать запустения и нищеты. Будто жители изо всех сил боролись с постоянным стихийным бедствием, а потом устали и бороться перестали. Пусть идет как идет. Когда-то высокий забор обвалился, ров перед ним осыпался и зарос травой. Многие дома стояли пустыми. А еще деревня была какая-то слишком притихшая. Все ставни на окнах закрыты, все двери заперты. Не ходят по дворам куры, не бегают по улицам дети. Но чувствовалось, что за чужаками следят, смотрят в крохотные темные окна.
– Люди здесь не слишком-то дружелюбны, да? – сказал Харза.
– Они будто чего-то боятся…
Вдруг из одного дома вышла высокая женщина в тунике из грубой серой ткани и в теплом плаще с аккуратными заплатками. На вид она была чуть старше Ойры. Она преградила им путь и сказала:
– Я старейшина деревни Вигла. Кто вы и что вам нужно?
– Старейшина? Вы? – не сдержалась Лита, так удивительно ей было, что деревней управляет женщина. В городе все иначе: в городе ей, девочке, даже не разрешалось садиться рядом с отцом и братом во время трапез.
– Я, – усмехнулась старейшина.
Она приподняла брови, ожидая ответа на
