Уцзину обратился неизъяснимо прекрасный женский голос, мягкий и нежный, в котором слышались то ли божественная музыка, то ли шелест морского прибоя.
– Послушай меня смиренно, Уцзин, и хорошенько подумай над моими словами. О, самонадеянный Уцзин, забывший свое место! Великий Будда говорит: нельзя рассказывать, будто имеешь то, чего не имеешь, или знаешь то, чего не знаешь, – ибо это непочтительность. Что же говорить о желании познать то, что вовсе непознаваемо? Хуже непочтительности и представить себе нельзя! То, что ты ищешь, даже архаты и будды не могут постичь – да и не пытаются. Бедный Уцзин! Как твой разум забрел в этот злосчастный лабиринт? Когда мыслишь правильно, спасение можно обрести немедленно, но ты позволил себе впасть в заблуждения, которые принесли тебе невыразимые страдания. Теперь дела твои столь печальны, что медитация не поможет. Оставь размышления и предайся телесным упражнениям. Время измеряется делами. Мир кажется бессмысленным, если пытаться понять его целиком, но наполнен глубочайшим смыслом, если трудиться над мелочами. Уцзин! Найди себе место и посвяти себя делу, которое тебе подойдет. Откажись от своих дерзких «почему?» Иначе ты погибнешь! Грядущей осенью три монаха, держа путь с Востока на Запад, пересекут реку Сыпучих песков. Главный из них – Сюаньцзан, который в прежнем воплощении был учеником Будды по прозванию Золотая цикада. С ним – двое его последователей. По велению императора Тай-цзуна из династии Тан они направляются в Индию, в храм Раскатов Грома, за священными книгами Большой колесницы. Отправляйся с ними на Запад, Уцзин! Это – твое место и твоя работа. Дорога может быть трудной, но отбрось колебания и усердно исполняй, что должно! Один из спутников Сюаньцзана – Сунь Укун. Он существо необразованное и невежественное, зато одарен способностью верить без сомнений. Думаю, тебе есть чему у него поучиться.
Голос умолк, и Уцзин вновь поднял голову. Перед ним никого не было. Ошеломленный, он вскочил на ноги и замер в лунном свете на речном дне. До чего же странно он себя чувствовал! В уголке затуманенного сознания копошились бессвязные мысли:
– Кому суждено, чтобы случилось, с тем и случается… когда суждено, чтобы случилось, тогда и случается… Полгода назад мне бы ни в жизнь такого не пригрезилось. …Слова Бодхисатвы из моего сна – если вдуматься, то же самое твердили и Нюйюй-ши, и Бородатый Сом, но только сейчас смысл их слов проник мне в душу. Поразительно! Но разве можно спастись, увидев какой-то сон. …С другой стороны, сам не знаю почему, но я уверен: монах Сюаньцзан, про которого говорила Гуаньинь, и правда здесь пройдет. Ведь когда суждено, тогда и случается… – Подумав так, Уцзин впервые за долгое время улыбнулся.
7
Осенью Уцзин действительно удостоился встречи с танским монахом Сюаньцзаном – и, благодаря силе своего нового учителя, смог покинуть реку и стать человеком. Он отправился в путешествие на Запад вместе с отважным и бесхитростным Сунь Укуном, которого называли «Великий Мудрец, равный Небу», и Чжу Бацзе, жизнерадостным лентяем, который когда-то был на Небе Повелителем водных сил. Но, даже став их спутником, Уцзин не мог избавиться от старой привычки разговаривать сам с собой.
– Странно все, – бормотал он. – Ничего не понимаю. Неужто заставить себя не задавать вопросы о том, чего не понимаешь, – и значит понять? Очень запутанно! И весьма сомнительно. Хм-хм… сложновато поверить… Впрочем, спасибо и на том, что это меня не тревожит так сильно, как бывало.
Из «Моего “Путешествия на Запад”»[66]
О различиях между нами
Из записок Уцзина
Однажды после обеда, пока Учитель Сюаньцзан отдыхал под сосной у дороги, Сунь Укун отвел Чжу Бацзе на лужайку неподалеку и велел тому практиковаться в искусстве превращения.
– Пробуй! – сказал Сунь Укун. – Ты должен по-настоящему захотеть стать драконом. Понимаешь? Очень сильно захотеть. Пожелать этого всем сердцем! Отбрось остальные мысли. Понял? Давай же! Сосредоточься!
– Хорошо! – Чжу Бацзе закрыл глаза, складывая руки в магический знак – мудру, и в следующий миг обернулся змеей вроде полоза длиной в рост человека. Я, наблюдая со стороны, не удержался от смеха.
– Вот дурень-то! Это все, на что ты способен? – рассердился Сунь Укун. Змея превратилась обратно в Чжу Бацзе.
– Не получается… Сам не знаю почему… – Незадачливый ученик пристыженно шмыгнул носом.
– Так не пойдет. Ты не сосредоточен! Пробуй еще. Давай! Надо всерьез, взаправду пожелать превратиться в дракона. Искренне пожелать – и получится!
Бацзе вновь сложил руки в мудру. На сей раз мы увидели очень странное создание – наподобие питона, но с толстым, как у самого Бацзе, брюхом и маленькими лапками спереди, которые делали его похожим на гигантскую ящерицу. Существо попыталось проползти несколько шагов. Выглядело оно невыразимо нелепо, и я опять покатился со смеху.
– Хватит! Хватит! Стой! – закричал Сунь Укун. На месте питона снова возник Чжу Бацзе, который смущенно скреб в затылке.
– Ты недостаточно сильно хочешь превратиться, вот в чем дело, – заявил Сунь Укун.
– Ничего подобного! Всей душой хочу! Только и думаю: хочу стать драконом, хочу стать драконом…
– Если не получается – значит, не хочешь. Не сосредоточился, выходит.
– Это несправедливо! – возразил Чжу Бацзе. – Откуда ты знаешь, хочу или не хочу?
– Конечно, несправедливо. Не всегда можно по следствию судить о причинах. Тем не менее надежнее способа в нашем мире не придумали. И ты сам тому лучший пример.
По мнению Сунь Укуна, превращения происходят так: если очень сильно пожелать кем-то стать, в конце концов это случится. Если не случилось, виной тому недостаток желания. Выходит, чтобы овладеть волшебством, нужно научиться сосредотачивать на предмете все мысли и чувства – они должны слиться в единый ясный импульс. Сделать это непросто, но, раз добившись успеха, можно повторять его без особых усилий; в сущности, так бывает и с другими искусствами. Почему, например, люди не умеют менять свой облик, в отличие от лис и тануки? Потому, что человек обычно тревожится о множестве различных вещей, в то время как разум зверей ничем не занят и им легко сосредоточиться.
Сунь Укун, без сомнения, гений. Я почувствовал это сразу, едва встретился с ним впервые. Поначалу красное, заросшее шерстью лицо показалось мне некрасивым, но уже в следующий момент я был до того поражен исходящей от Царя обезьян энергией, что и думать забыл о его безобразии. Теперь я даже нахожу его облик красивым – или, во всяком случае, внушительным. И лицо, и речь Сунь Укуна полны такой уверенности, такой жизненной силы! Он не умеет лгать – ни другим, ни тем паче себе. В сердце его всегда горит огонь – жаркий и яростный, который моментально зажигает и окружающих. Его слова убеждают. Его присутствие заставляет поверить в себя. Он – искра, а мир
