— Потом может наступить упадок сил, — сказал он.
— Ни в коем случае! Вы же видели на мышах: депрессии не бывает. Нам нечего опасаться, давайте продолжим опыт. Я принял мизерную дозу. У этого питья отвратительный вкус, но чего не вытерпишь ради науки… Давайте увеличим вдвое, а? Что вы на это скажете?
Он быстро ходил из угла в угол, почти бегал. Впрочем, такова была его обычная манера.
— Я не понимаю вас, Жерар, — продолжал он. — Все шло так хорошо — и вдруг вы хотите прервать опыт. Почему?
На полке, совсем близко от Десеня, стояли две одинаковые склянки с узкими бумажными наклейками — красной и синей. Склянки вздрагивали от резких шагов Миара.
— Опыт закончен, — сказал Десень. — Примите нейтрализатор, и разберемся в результатах.
— В чем тут разбираться? Бальзам усиливает мыслительные способности — ясно и так. Подумайте, Жерар, я вывел формулу морфина! За сегодняшний вечер мы решим дюжину таких задач. Представляю физиономию Пшорра, — он тоже ищет формулу морфина…
— Вы ошибаетесь, Поль, считая бальзам усилителем мыслительных способностей.
— Но формула, вот эта формула. — Миар подбежал к столу и ткнул пальцем в лист бумаги. — Как вы можете утверждать…
— Могу, Поль. Я думал об этом раньше — и был на шаг от догадки. Я наблюдал за вашими мышами. А теперь я вижу, как бальзам действует на человека… Успокойтесь и выслушайте. Дело немного сложнее, чем вам кажется. Бальзам — универсальный усилитель. Он усиливает все особенности характера. Не знаю даже, как сказать: характера или ума. Так или иначе, он усиливает все качества. Именно это делает его действие непостижимым. Пожалуйста, не перебивайте, Поль… Из обычного человеческого “я” бальзам делает “Я” большое, даже грандиозное. Да, бальзам способен превратить талант в гениальность. Зато из человека с едва ощутимыми задатками жадности бальзам сделает Шейлока. А человека, едва склонного к подозрительности, он превратит в Отелло… Мне трудно это сформулировать, — вы улавливаете мою мысль, Поль? Этот бальзам… так действуют некоторые фотографические реактивы: усилитель делает изображение более резким, а закрепитель фиксирует это контрастное изображение. Настолько ли хорош современный человек — вы, я, любой, — чтобы усилить… не знаю, как сказать… спектр наших качеств, что ли, и закрепить, навсегда закрепить в усиленном виде?
— Сегодня вы многословны, мой друг. Можно сказать короче. Допустим, формула человеческого сознания “а” плюс “b” плюс “с”. Тогда действие бальзама…
— Но почему так примитивно, почему только “а”, “b”, “с”?
— Бог мой, на самом деле в формуле могут быть сотни величин! Это не меняет сути дела. Так вот, бальзам превращает “а” в “а3”, “b” становится равным “b3”, “с” — “с3”. И так далее. Вы это имели в виду? Бальзам усиливает все качества, утверждаете вы, плохие и хорошие, и какое-нибудь незаметное раньше “с”, превратившись в “с3”, может стать опасным. Я правильно вас понял? Не буду сейчас обсуждать вашу догадку. Допустим, она верна. Но объясните: почему надо прервать опыт? Со мной ничего страшного не произошло. Бальзам позволяет мне лучше думать, и только.
— Вы приняли бальзам сорок восемь минут назад. Еще четверть часа — и нейтрализатор не подействует.
— Что ж, прекрасно! Поймите, Жерар, у меня бальзам усиливает только мышление.
— Неизвестно. В других обстоятельствах…
— Как вы сегодня недогадливы! Вы же видели: бальзам увеличил силу мышления, и она проявилась даже непроизвольно. Она прорвалась, понимаете? Но только она одна! Согласно вашей гипотезе, это редкий, но благоприятный и безопасный случай. Так почему бы нам этим не воспользоваться? Ведь и дальнейшее изучение бальзама пойдет быстрее, если мы будем лучше соображать.
“Смешно, — подумал Десень, — я пытаюсь состязаться с ним в логике. Это его стихия. Логика и упрямство… Впрочем, тут сложнее: упрямство, подхлестнутое бальзамом, заставляет служить себе логику. Конечно, все дело в бальзаме! Появился этот самый “с3”. Иначе Поль увидел бы опасность… Глупое положение. Чтобы прекратить действие бальзама, нужно принять нейтрализатор. А чтобы Поль принял нейтрализатор, должно прекратиться действие бальзама. Заколдованный круг. И как еще заколдованный!..”
— Я ожидал от вас большей решительности, — говорил Миар. — Видимо, путешествия расслабляют волю исследователя. Все эти поездки, прогулки, плавания слишком приятный способ познания… Не принуждаю вас. Но мое право решать за себя. Если за час я могу узнать то, на что при обычных условиях потребуется десять лет, зачем мне эти десять лет?
— Послушайте, Поль…
— Достаточно. Не станем же мы принуждать друг друга. Каждый решает за себя. Так будет разумно и справедливо.
— Справедливо? — переспросил Десень.
Ему вспомнилась мексиканская экспедиция и постоялый двор у переправы через Рио-Гранде. Однорукий Аумадо кричал тогда о справедливости, а рядом с ним лежали два пистолета, и Десень знал, что заряжен только один из них. Только один… Нелепая идея: то, что удалось с подвыпившим Аумадо, не удастся с Миаром. Но другого выхода просто нет.
— Пожалуй, вы правы, — тихо сказал Десень. — Я согласен. Пусть будет по-вашему. — Он снял с полки склянку и протянул ее Миару. — Вот бальзам.
Единственная возможность — сыграть на упрямстве к логике. Пусть Поль что-то заподозрит; подозрительность — великолепный трамплин для глупости… и ума. С этого трамплина прыгают одинаково.
— Поверьте, ничего не случится, — миролюбиво произнес Миар, принимая склянку. Он почти напевал. — Ничего не случится, ничего…
В глубине комнаты был полумрак, но Десень видел, какими точными движениями Миар отмерял в мензурке бальзам.
“Там совсем темно, — подумал Десень, — что можно заметить в такой темноте?..”
Внезапно Миар поставил мензурку на стол и с бутылью в руках направился к окну. Он внимательно всматривался в красную наклейку. Он прямо-таки впился в нее взглядом.
— Почему это конец отклеен? — спросил он. — Посмотрите…
— Не знаю, — быстро ответил Десень.
— Кажется, вы хотите меня провести, Жерар!
— Но…
— Вы поменяли этикетки?
— О чем вы говорите, Поль?
— Ну конечно! Теперь я понимаю, почему вы уступили… И так охотно дали мне эту бутыль.
— Это бальзам, поверьте, — сказал Десень. Голос его прозвучал как надо — очень честно.
Миар пожал плечами.
— Я заметил что-то странное в вашем поведении. Не хотелось верить, что вы можете прибегнуть к таким… аргументам.
— Это бальзам, — повторил Десень. И снова его голос прозвучал как надо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
