Читаем без скачивания Радужные Мосты - Максим Субботин

Девушка на пирамиде замерла и ненадолго превратилась в неподвижное мраморное изваяние. Больше не порхали ее пальцы, вызывая к жизни чарующие звуки. Потом ее голова медленно повернулась в сторону путников, и они увидел глаза — абсолютно пустые, ничего не выражающие, глаза слепого человека. Мили почувствовала, как пересохло в горле, а противная дрожь стала еще сильнее. Этот невидящий взгляд, казалось, пронзал ее насквозь, проникал в самую душу, и не было перед ним ни заслонов, ни тайн. Вивьен отступил на шаг, невольно стараясь оказаться ближе к чародейке. Он провел рукавом по лбу — там выступили большие бисерины пота. И это в промозглом-то стылом воздухе!

Взгляд странной хозяйки подземных чертогов неотрывно следовал за пришлыми, и от этого становилось жутко. Мили ощущала себя маленькой букашкой, а не сильным боевым магом, привыкшим оставлять последнее слово за собой. Она стояла, будто голая, и не было сил прикрыться или спрятаться. Ее рассматривали и оценивали не одна пара глаз, а тысячи — такие же слепые, но пронзительные. Впервые за долгое время чародейка захотела, чтобы ее обняли, прижали к себе. Ей надо было почувствовать сильные уверенные объятия, которые смогли бы вдохнуть в нее каплю смелости. Но Вивьен словно окаменел. Его лицо исказилось от боли, рот распахнулся в беззвучном крике. Алхимик обхватил голову руками, ноги его подкосились. Мили метнулась, чтобы подхватить спутника, но не успела — воин с глухим горловым стоном рухнул на колени.

Вивьен решил, что его голову, по меньшей мере, разрывают изнутри на куски. Боль пронзала хищными всполохами, перед глазами все поплыло. А потом, когда сил держаться на ногах больше не было, он услышал слова. Они вливались в него сами собой. Алхимик попытался заткнуть уши руками, но это не помогло. Слова звучали в мозгу. Были они мелодичны, почти так же, как и музыка, что недавно витала по залу. Вивьен внутренне покачал головой и развел руками, давая понять, что речь ему незнакома. Слова стихли, а вместе с ними медленно рассеивалась боль.

Мили с облегчением заметила, что Вивьен приходит в себя. В его глазах вновь появлялось осмысленное выражение. Чародейка схватила алхимика за грудки, попыталась его поднять. Тщетно.

— Она что-то пытается с тобой сделать! — прошептала она ему на ухо, и голос ее дрожал от напряжения. — Твой стилет, скорее, убей ее.

Но Вивьен был не в состоянии пошевелить и пальцем. Тело не слушалось, жутко хотелось спать. В голове метались отрывистые мысли:

«Как она оказалась в этом жутком месте, полном призраков далекого прошлого? Сколько времени она могла находиться здесь?» — почему-то ему казалось, что девушка не покидала своего колченогого стула очень давно. Сидела бессменным караульным над останками и играла. — «Она ходить-то еще может или закостенела в ожидании? Ожидании… Кого? Их?» — вопросы не кончались.

И вновь в голове раздался голос. Вивьен застонал, широко распахнул вмиг помутневшие глаза, из носа пошла кровь. На этот раз слова звучали иначе, речь изменилась. Начали проскальзывать знакомые фразы, однако смысла из услышанного уловить все еще не удавалось. Все это походило на какую-то древнюю речь, которая стояла у истоков некоторых знакомых Вивьену языков.

Мили от досады выругалась, когда почувствовала, что алхимик снова удаляется от нее.

— Ах ты тварь! — прошипела чародейка в сторону восседающей на пирамиде бестии, которая заметно заволновалась. Но не от слов Мили, а от очередной неудачи донести желаемое до мужчины. Лицо хозяйки подземелья, до того бесстрастное, напряглось, еле заметные брови сошлись к переносице. Ее пальцы судорожно сжимались и разжимались, царапая тонкую полупрозрачную кожу длинными изогнутыми ногтями. Она совершенно не чувствовала боли, или же очень удачно это скрывала.

Мили не стала терять времени и пытаться расстегнуть потайной замок, надежно удерживающий стилет в ножнах на руке Вивьена. Она просто схватила первый попавшийся под руку обломок блока и со всей силы швырнула его в замершее на стуле подобие человека.

— Сдохни, уродина! — выпалила чародейка и с удовольствием отметила, что камень летит противнице точно в голову. Девушка уже приготовилась увидеть, как белесые волосы разметаются в кровавом всплеске и тщедушное тельце, взмахнув руками, рухнет в каменную пыль. Не тут-то было. Бесовка с поразительным проворством отклонилась в сторону, и камень просвистел всего в каком-нибудь дюйме от ее виска. Стул жалобно скрипнул.

И снова Мили разразилась отборными ругательствами. Как же тяготила собственная несостоятельность в магии! Выпустить гадине кишки, размозжить ей голову, переломать все кости — это и еще многое другое могла бы сделать чародейка всего несколько дней назад, даже не напрягаясь. А теперь… Теперь она стояла перед несуразным нагромождением камней и судорожно пыталась найти способ избавиться от застывшей наверху бестии. Мили присела на корточки, подхватила еще один камень. Толку от него, как она уже поняла, было мало, но ничего иного в голову пока не приходило.

Неожиданно рядом завозился Вивьен. Он тяжело дышал, отплевываясь от крови.

— Она что-то пытается мне сказать, — заплетающимся языком произнес алхимик. — Но я не понимаю, что.

Мили сверкнула на воина глазами и, развернувшись, запустила в мучительницу второй снаряд. Эффект был такой же, как и в первый раз. Девушка в исступлении закричала и почти тут же смолкла, задохнувшись собственным воплем.

В облике хозяйки чертогов что-то начало меняться. Сначала почти неуловимо, но чем дальше, тем больше оттаивало ее лицо. На смену почти недвижимой маске приходили настоящие живые эмоции. Они наползали подобно грозовой туче на ровное беспристрастное покрывало океана, которое, взбудораженное налетевшим ветром, начинало бурлить и пениться. Бестия неуверенно повела головой, зажмурилась и как-то в раз вся съежилась, сделалась совсем маленькой и беззащитной. Диковинный музыкальный инструмент выпал из разжавшихся рук, с гулким стуком свалился на пол и раскололся на несколько частей. Стул пошатнулся, норовя рассыпаться.

— Уходим! — накинулась Мили на Вивьена. — Пока можем, надо уходить!

Но алхимик не шелохнулся — очень уж памятным был пронизывающий взгляд невидящих глаз и следующая за ним боль. Внезапно вспомнились последние сны. В них ему тоже что-то говорили, что-то от него хотели. Уходить теперь, когда перед ними появился некто из прошлого, способный рассеять завесу тайны? Нет, это казалось Вивьену кощунством. Боль можно и перетерпеть. А если наградой за нее станут знания — значит, так тому и быть. В конце концов, узнал же он несколько слов во время последнего приступа. Значит, они на правильном пути.