Кира хватала ртом воздух и с ужасом смотрела на растерянную и явно взволнованную начальницу, на довольного мужа, который кивал каждому слову пожилой женщины.
— Мой муж ошибается, я не беременна! — резко и довольно решительно заявила Кира. Юрка удивленно замер с неверием посмотрев на супругу. Куда делась та безвольная овечка, и что могло случится за два дня, что у нее прорезался голос?
— Не беременна? — с облегчением спросила Нина Никаноровна.
— Абсолютно и стопроцентно. И мне не нужен отпуск, тем более я его еще не заработала. Простите, пожалуйста, за этот спектакль. Мой супруг любит преувеличивать и принимать решения за меня.
Кира лишь краем глаза увидела, как сжимаются кулаки на коленях мужа, но только выше вздернула подбородок.
— Ну что же, надеюсь, вы сегодня договоритесь. Сообщи до вечера, что решила. Искать мне на смену вместо тебя кого-то или нет. Простите, молодые супруги, больше вас не смею задерживать.
Юрка резко встал, и бросив сухое прощание, двинулся к двери. Кира тоже не стала оставаться, лишь виновато посмотрела на начальницу, но та уже не обращала на молодых внимания, старательно отыскивая лекарство от давления в верхнем ящике стола.
Как только Кира закрыла за собой дверь, Юрка выдал:
— Дорогая, давай поговорим в машине.
— Да, прекрасная идея, — той же монетой отплатила Кира. — Наверное, стоило сразу об этом подумать.
Острый режущий взгляд мужа не предвещал ничего хорошего. Но Кира не боялась. Теперь не боялась, да и знала, что Юрка не поднимет на нее руку, как бы она его не раздражала.
Заметив, что за ними наблюдает Юленька, Кира сделала шаг вперед, но тут же Юрка взял ее под локоть, а затем и вовсе по-хозяйски обнял за талию и прижал к себе. Гнев тут же опалил щеки, хотя со стороны, возможно, могло показаться, что Кира смущена близостью мужа. Но устраивать сцену и тем более вырываться она посчитала неразумным. Ничего нет хуже выяснять личные отношения на глазах у чужих людей.
Но уже через несколько секунд она горько об этом пожалела. Потому что практически сразу, навстречу им, из-за двери бухгалтерии вышел раздраженный Глеб и лоснящаяся от самодовольства Шурка.
48
Сложно было ударить больнее.
Одно дело, видеть любимую. Другое дело — когда ее обнимает друг, пусть и бывший.
Именно в эту минуту Глеб осознал, что где-то в душе все еще таилась надежда на то, что это лишь розыгрыш, ошибка. И Кира не замужем за его лучшим другом. Но нет, вот они, рядом, и Юрка, крепко сжимая Киру в объятиях, всем своим видом заявляет: "Она Моя!"
— Ой, какая неожиданная встреча, — старательно повеселее, переходя на фальцет, выдала Шурка. — Привет!
Глеб тоже приветственно кивнул. Ком в горле мешал говорить, и он на несколько секунд опустил глаза, чтобы совладать с нахлынувшими чувствами. Именно сейчас всплыли в памяти слова отца " всегда держи лицо".
— Добрый день, — произнес он уже легко и равнодушно, как здороваются ежедневно сотрудники какой-нибудь большой организации. Ведь ему действительно безразлично. Кира сделала свой выбор, имея на это полное право. А его личные чувства не касаются никого.
— ЗдорОво, кого не ждали! — небрежно бросил Юрка. — Давно вернулся?
— Нет, недавно, — нехотя ответил Глеб.
Ему вообще хотелось уйти молча, но Кира и Юрка как раз стояли у него на пути. А грубо оттолкнуть он их не мог.
Глеб, в бессилии хоть как-то избежать разговор, сжал кулаки и спрятал руки за спину.
Шурка тут же повисла у него на плече.
Юрка осмотрел бывшего друга с ног до головы. Что тут скажешь, то возмужал и стал как будто еще более внушительным. Бабы таких любят, даже без денег.
— Работаешь здесь?
— Да, несколько дней как устроился.
— Удивительно. И Кира сюда устроилась. И Шурка возле тебя пасется. Молодец!
— На что ты намекаешь? — желваки на лице Глеба заходили ходуном.
— Да нет, ни на что не намекаю. Удивился просто. Ну, не смею вас, доктор, задерживать. Нам тоже с любимой нужно поспешить, хотим сегодня оформить путевки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вы куда-то уезжаете? — встряла Шурка.
— Да, — широко улыбнулся Юрка и, окинув жену влюбленным взглядом, добавил, — летим отдохнуть на море. Кирочка готовится стать матерью, ей нужно больше отдыхать.
— Оу, поздравляю, не знала! — залебезила Шурка, приторно улыбаясь.
— Простите, — резанул Глеб, — меня пациент ждет.
Юрка усмехнулся, театрально поклонился и указал на освобожденный проход.
Возможно, тот хотел сказать что-то еще, но Глеб больше ни секунды не хотел присутствовать на этом лицедействе.
Его тошнило от Шурки, вдруг позвонившей, и попросившей посмотреть, что с ее якобы подвернутой ногой. Тошнило от бывшего друга, оказавшегося на деле предателем и лицемером. И Кира…
Кира…
Беременна? Что же, это, наверное, естественный результат для женщины, у которой есть муж. Все женщины к этому рано или поздно начинают стремиться. Только какого черта она здесь работает? Таскает этих детей-инвалидов, не бережет ни себя, ни ребенка…
Глеб вошел в свой кабинет и закрылся. Схватил стакан с водой, выпил залпом. Налил еще. Прислонил к пылающему лбу холодное стекло. Выдохнул.
Черт, он не имеет права о ней думать. Кира для него умерла. Два года назад она вычеркнула его из собственной жизни. А он вычеркнул ее из своего сердца. Должен был вычеркнуть… Должен был.
Кира ощущала себя рыбой, выброшенной на берег. Злость на мужа просто зашкаливала. Как только Глеб скрылся за поворотом, а Шурка, что-то пробормотав, скрылась за дверью кабинета бухгалтерии, она вырвалась из Юркиных цепких объятий.
К удивлению, муж не стал ее больше удерживать, только вот его взгляд не предвещал ничего хорошего. Лицо было просто перекошено от злости, и Кира понимала, что сейчас их разговор, а вернее спор не приведет ни к чему.
Юрка ловко умел расставлять сети, и что бы ни хотела она ему высказать по поводу отпуска и вранья в кабинете заведующей, теперь ей в любом случае придётся лишь оправдываться, почему она работает в одной организации с Глебом.
— Юра, извини. Мне нужно работать. Поговорим вечером.
Юрка молчал. Молчал так, чтобы эта минута показалась не просто тяжелой, а угрожающей. А затем, чеканя каждое слово, тихо произнёс:
— Я заеду за тобой. И мы поговорим. Дома. У нас дома.
Он развернулся, окинув ее обвиняющим взглядом, и наконец-то ушел.
Кира прикрыла глаза, сжала трясущиеся холодные руки и выдохнула.
Отвоевала. Отстояла свою свободу до вечера. А там уже будет легче. Проще, потому что ей тоже есть что сказать своему дорогому супругу.
Когда пришла бабушка Карины, Кира собрала Андрюшку и повезла мальчика на процедуры. В конце концов, переживания нужно отбросить в сторону — она здесь на работе, а отношения можно выяснить и за пределами. Не выгонит же ее Глеб из кабинета, что бы там о ней не думал. Как-нибудь вытерпит присутствие бывшей невесты двадцать минут. Ведь молчали они на прошлой встрече. И на этой помолчат, ничего страшного.
Только дойдя до кабинета, она увидела прикрепленную к двери записку: "Сегодня все процедуры отменяются".
Лицо бросило в жар. Кира сдернула маску и с жадностью схватила ртом воздух. Неужели он ушел из-за них с Юркой? Весь этот концерт по заявкам наверняка выбил его из колеи.
Ей, конечно, не верилось, что Глеб мог забыть о ней. Как бы ему не было больно, не мог. Она ведь о нем до сих пор не забыла…
Пока Кира стояла в раздумьях, медсестра из соседнего кабинета выглянула из-за двери:
— А, Кира Сергеевна! Массажиста нет, он уехал. Ему с больницы позвонили, от матери. Сказал, что сегодня уже не вернется. Так что отдыхайте. Андрюху жду после обеда!
— Понятно. Спасибо, Марина Николаевна, мы обязательно будем! — Кира выдавила из себя вежливую улыбку и, развернув коляску, отправилась с Андрюшкой назад в палату.
Ну вот, всего лишь уехал в больницу к матери. А ты, Кира Сергеевна, уже себе напридумывала…
