На следующий день проснулся поздно и даже завтракать не стал. Дмитрий Сергеевич пригласил его к семи вечера, а до той поры желудок набивать не стоило. Наверняка столы у Берсеневых будут ломиться от всякой снеди.
Он сходил к пруду, где были устроены снежные городки и ледяные катушки, в создании которых он принимал самое непосредственное участие. Покатался стоя с самой высокой горки, вызвав у парней завистливый шепоток, поиграл с малышней в снежки. Едва стемнело, ушел к себе. Переоделся в приличный костюм и, зажав под мышкой новогодний презент, отправился в гости к Берсеневым.
Дверь была открыта, и все приглашенные заходили без препон. Раздевшись в прихожей, Павел вошел в просторную гостиную. Дмитрий Сергеевич развлекал гостей анекдотами и ему только кивнул, указав взмахом руки на диван. Павел послушно сел и осмотрелся. В комнате Жанны не было, но по коридору в соседнюю комнату то и дело пробегала Аня с полным подносом в руках, и он понял, что застолье будет там.
Хотел идти на кухню и предложить свою помощь, но тут по коридору прошел Александр, нагруженный ящиками с вином, за ним еще несколько деревенских парней, и Павел решил, что с помощниками у Берсеневых все в порядке. Остался сидеть, где сидел.
В углу что-то показывал большой жидкокристаллический телевизор, но на него никто внимания не обращал. Посмотрев в него одним глазом, Павел отвернулся и прислушался к общему разговору, но ничего из него не понял, – говорили про охоту. Кто кого где добыл и сколько эта добыча измерялась в сантиметрах, метрах или килограммах. Павла это не увлекало, он не мог понять, что интересного может быть в убийстве, пусть даже убийстве зверя. Другое дело, когда приходится обороняться, и совсем другое – убивать беззащитных зверьков.
Свое мнение, естественно, озвучивать не стал, не такой он дурак, вступать в противоречие с целым селом.
Но вот гостей пригласили за стол. Все сели, кто куда захотел. Павел хотел сесть с Жанной, но его оттеснили, и он оказался неподалеку от Ани. Жанну ему и почти не было видно, она с матерью сидела на самом краю стола, чтобы подносить снедь по мере ее убывания.
Павел исподтишка наблюдал за ней. Она с милой улыбкой летала между гостями, поднося то одно, то другое. Казалось, в директорском доме собралось всё село. Уходили одни, следом приходили другие, и Жанна с Аней без устали приносили из кухни всё новые и новые яства.
Павел невольно задумался – сколько же всего было заготовлено на эту ночь, и ему стало жаль девчонок. Наверняка всю предновогоднюю неделю протолклись на кухне. Правда, Аня приехала только накануне, поэтому основная нагрузка пришлась на долю Елизаветы Александровны с Жанной.
В пять часов за столом остались только самые стойкие, а Аня с одноклассниками убежала кататься с ледяных горок, устроенных возле пруда. Звали и его, но он отказался, ему хотелось побыть с Жанной и желательно наедине. Ее нигде не было видно, и он отправился ее искать на половину девчонок.
Осторожно открыл тяжелую дверь. Здесь он еще никогда не был. За дверью оказался небольшой коридор, ведущий в три комнаты. Павел открыл первую дверь – это оказалась большая ванная. Дальше шла уютная комната с большим диваном посредине и телевизором у противоположной стены. Он с некоторой боязнью открыл третью и оказался в спальне. На расправленной кровати около стены спала Жанна, укутавшись в пуховое одеяло.
В его мозгу жарко вспыхнула не совсем приличная идея, и он пошел к ней, раздеваясь на ходу. Оставшись в одних трусах, небрежно бросил одежду на стоящий рядом стул, и нырнул в постель позади девушки. Она поежилась от прохлады его тела, но не проснулась. Павел придвинулся к ней, положил руку на ее тоненькую талию, потом притиснул к себе и вдруг задохнулся от острого ощущения счастья, пронзившего его огненной стрелой.
Вот где он должен быть и вот кого держать в своих объятьях. Хотя он и понял это уже несколько лет назад, но почему осознание этого не пришло к нему в момент их встречи? Ведь почувствовал же он тогда что-то необычное, но не понял, что. Зеленый был и глупый, и испортил не только свою, но и ее жизнь.
Павел держал Жанну в объятиях и думал, что мог бы так провести всю жизнь и не желать большего. Он вдыхал ее тонкий аромат и ждал, что же будет дальше. Вариантов развития событий было несколько. Как истинный математик, он просчитал их все.
Первый, самый нерациональный – это приходит Аня, видит его, будит сестру и они вместе его прогоняют. Второй, более интересный, – приходит Елизавета Александровна и устраивает симпатичную разборку. Это более перспективно, потому что об этом непременно узнает Дмитрий Сергеевич, и можно будет попросить у него руку Жанны, которая, пойманная с поличным, вынуждена будет согласиться. Если появится сам директор, будет исключительно хорошо, потому что позволит избежать всех промежуточных этапов.
Самое неприятное, если раньше проснется Жанна и начнет скандалить. Павел огорченно зажмурился, потому что в этом случае он удержаться точно не сможет. Тело, помнившее запредельное удовольствие, обретенное именно с этой женщиной, уже только при воспоминании о пережитом начало потихоньку бунтовать, настоятельно требуя своего.
Жанна безмятежно спала, а он, мало-помалу утрачивая прежнюю умиротворенность, начинал понемногу ерзать, чувствуя нарастающую тяжесть в паху. Пришлось признать, что он переоценил свою силу воли. Еще немного, и ему будет не справиться с взбунтовавшимся телом.
Но тут у входа раздался шум и он поспешно притворился спящим, прикрыв глаза и весь обратившись в слух. Такого напряжения ему в своей жизни еще испытывать не доводилось. Вот открылась дверь в комнату, и Павел замер, невольно задержав дыхание. Воцарилась оглушительная тишина и на его лбу появилась холодная испарина.
Но вот раздался суровый голос Дмитрия Сергеевича:
– Что это такое?
И взволнованный Елизаветы Александровны:
– Не волнуйся так, пожалуйста!
Жанна рывком села на кровати, сонно моргая и не понимая, отчего так зол отец. Когда сзади поднялся Павел, с трудом сдерживая нервный смех, обернулась и в немом изумлении уставилась на него.
Отец сухо спросил у незваного гостя:
– Ты понимаешь, что теперь тебе придется жениться?
Павел не смог сдержать охватившего его ликования:
– Я готов!
Но тут истерично взвизгнула Жанна:
– А я не готова! Я за тебя замуж не пойду!
Мать поспешно увела отца из комнаты, приговаривая:
– Пусть определятся в своих отношениях сами, не будем им мешать!
Жанна повернулась к нему, продолжая бушевать:
– Ты свинья! Низкий интриган! – и, не сдержавшись, залепила ему звонкую пощечину.
