в брошюре «писем» адресовано, не жёнам или невестам, не подругам, не отцам, ни детям, ни другим родственникам, не оставшимся в Германии друзьям или коллегам, а «своим партийным товарищам по борьбе» из NSDAP. Как написано в этой предельно глупой по своему содержанию брошюре «В местных и фабричных партийных ячейках национал-социалистических организаций эти письма от товарищей передают из рук в руки как свидетельства очевидцев».
Чтобы читатель проникся духом и смыслом этой небольшой по объёму пропагандистской брошюры, приведу несколько цитат:
— «Это разоблачение особенно важно, потому что миллионы немецких граждан верили лживым словам евреев-коммунистов. Они рассказывали, что в границах Советского Союза находится «рай для рабочих, истинный дом для рабочих мира». Когда национал-социалистические газеты и книги рассказывали о социальном неравенстве в Советском Союзе, об ужасных массовых убийствах, детской нищете и безнадёжной бедности всего населения, некоторые подвергали сомнению эти основательные и тщательно проверенные утверждения.
— «Сейчас миллионы надёжных свидетелей находятся в середине этого „рабочего рая“. Они не могут быть подвергнуты сомнению. <…> Они сражаются за каждую деревню и за каждый город, они видят лицом к лицу людей, которые почти 25 лет находились под властью большевиков».
— «Именно поэтому эти письма так глубоко нас трогают. Они демонстрируют, что это решающее сражение не начато из-за жажды к власти или к завоеваниям, не из-за политического тщеславия или чрезмерного фанатизма. Именно это говорят наши враги. Но эти письма показывают, что германская и европейская культура зависит от этого сражения. Оно определит: либо недочеловеки-большевики уничтожат все то, что свято для немцев; либо германский солдат и его храбрые союзники заложат основу для новой эры мира и свободы».
Лейтенант Отто Диссенрот, полевая почта 12 827D — квартальному фюреру NSDAP Кеммелю в Альтенау (Майнфранкен) С Востока, 30.07.1941: «Везде, куда ни посмотришь, мы видим грязь, распад, опустошение, нищету, смерть и страдание! Всюду мы видим призрак большевизма — измученные взгляды крестьян, пустые амбары, сотни убитых людей, крестьянские бедные дома, много разрушенных зданий. Я иногда думаю, что всё это — работа дьявола. <…> Любое проявление свободы было запрещено, любое движение запрещено. Всё, что от природы было прекрасным, хорошим и свободным, было разрушено. <…> Никакой ад не будет хуже, чем этот „рабочий рай“. Там нет никакой надежды на спасение. То, что большевизм сделал против человечности — грех перед Богом, преступление, которое невозможно понять. Каждый немец, который раньше думал, что большевизм — это достойная идея, и угрожал нам, национал-социалистам, смертью и кровопролитием только за то, что мы не верили в эту чушь, должен стыдиться! Мы были правы! <…>. Каждый, кто наблюдает эту мрачную бедность, понимает, что именно эти большевистские животные хотели принести нам, трудолюбивым, чистым и творческим немцам. Это благословение божье! Как справедливо, что Фюрер призван возглавлять Европу! Беднейшая немецкая деревня — жемчужина по сравнению с этими разрушенными русскими деревнями. <…> Иногда, когда я стою перед тысячами убитых людей, которых мы находим в городах и сёлах, и в многочисленных случаях, когда мы обнаруживаем женщин и детей, вопящих над телами их родных, или когда они просят, чтобы мы освободили их мужей, которых увезли прямо перед тем, как мы пришли, я вижу Фюрера передо мной. Он спас порабощённое и изнасилованное человечество, дав ему снова божественную свободу и благословение достойного существования».
Солдат Райнольд Манке, полевая почта 02 179 — управляющему Отто Клоса в Гамбурге Боррману Дюнаберг [Даугавпилс], 08.08.1941: «Евреи и большевики угнали всех латышей, кого поймали на улицах перед приходом немцев. Они отобрали у них ценности, обливали дома бензином и поджигали. Тем латышам, которые не хотели идти с большевиками, отрезали руки и ноги, вырывали языки и бросали на улице. Они приколачивали гвоздями людей к стенам, даже детей. Это мы видели своими собственными глазами. <…> Немцы вообще, и немецкие солдаты в частности, не мстят беззащитным противникам и даже не мучают их. Наоборот, опасность состоит в том, что немецкое великодушие слишком быстро заставляет нас забыть наше положение победителей, и допустить наше собственное порядочное отношение к врагам: как военным, так и гражданским». <…> Вот почему известия о зверствах, которые наши враги совершали по отношению к немцам или гражданскому населению, находившемуся под их властью, часто встречали с определённым скептицизмом. Человек не может поверить, что другой способен сделать то, чего он сам сделать не в состоянии. Мы помним, как считались преувеличенными рапорты о зверских жестокостях, совершённых поляками против этнических немцев. Но тогда немецкий народ узнал правду».
Солдат Фред Фальнбигль в письме от 17 июля 1941 года так описывает зверства большевиков, творимые во Львове перед приходом германской армии: «Я видел тюрьмы во Львове, и видел вещи, которые меня глубоко потрясли. Здесь были люди с отрезанными ушами и носами и т. п. Они приковывали живых детей гвоздями к стене, подвергая их пыткам. Кровь доходила до лодыжек. Не имело большого значения, были ли они живыми или мёртвыми. Они заливали груды тел бензином и поджигали. Вонь была ужасной. Я видел подобные вещи в Тернополе и Требовле».
Сержант Поль Рубелт, полевая почта №34 539 F — мисс Грете Эггер, Лебринг 71, Steierark, 06.07.1941: «Я был во Львове вчера и видел кровавую баню. Это было чудовищно. Со многих была снята кожа, мужчины были кастрированы, их глаза выколоты, руки или ноги отрублены. Некоторые были прибиты гвоздями к стене, 30—40 человек были замурованы в маленькой комнате и задохнулись. Около 650 человек на этой территории погибли подобным образом. Зловония можно было избежать, только если курить сигарету и держать платок у носа. Большую часть этого сделали евреи. Сейчас им приходится копать могилы. Виновные будут нами расстреляны. Многие уже умерли из-за удушающего зловония. В этом городе они даже вскрывали могилы и оскверняли трупы. Это ужасно. Трудно даже поверить, что подобные люди существуют».
К. Саффнер, военная почта №08 070 — своим товарищам по работе: «Когда мы прибыли, надо Львовом висела серая туча. Зловоние было почти невыносимым. Русские были вытеснены из города после тяжёлой битвы. Двумя часами позже я обнаружил источник этого чудовищного запаха. Большевики и евреи зверски убили 12 000 немцев и украинцев. Я видел беременных женщин, подвешенных за ноги в тюрьме ГПУ. Большевики отрезали носы, уши, глаза, пальцы, руки, кисти рук и ноги. У некоторых были даже вырваны сердца. 300 сирот в возрасте от двух до семнадцати лет были приколоты гвоздями к стене и безжалостно убиты. После того как они закончили пытку, они бросили людей, большая часть из которых была ещё жива, в подвал глубиной три метра, полили их бензином и подожгли. Это было ужасно! Мы не могли поверить, что существуют такие чудовища. <…> В день, когда мы вошли во Львов, выжившие украинцы собрали 2 000 евреев и осуществили месть. <…> Это то, что грозило бы немецкому народу, если бы большевизм достиг нас. Жалобщики и всезнайки, которые ещё есть в Рейхе, должны были это видеть. Тогда они должны бы знать, как выглядит истинный большевизм. Они должны были упасть на колени и благодарить Фюрера за то, что он спас Германию от подобных вещей».
Лейтенант Лоренц Вахтер — Политическому руководителю в Нойнкирхен, 20.08.1941: «Я действительно не могу описать то, что мы видели во Львове. Это намного, намного хуже того, что могли описать немецкие газеты. Это нужно было видеть. Даже зловония от трупов, которое можно было почувствовать на большом расстоянии от тюремных стен, было достаточно, чтобы сделать человека больным. И сама сцена: сотни убитых мужчин, женщин и детей, ужасно изувеченных. У мужчин были выколоты глаза, у священника был вспорот живот, и туда помещено тело убитого младенца. Я мог бы
