-- Мы снова приветствуем уля... -- сказал этот, незнакомый.
-- Просто -- Митю! -- сказал я с дурацкой поспешностью.
-- Приветствуем... Митю, но прежде всего вас, уль Владимир, ученого, которого кое-кто из нас видел только по стереотелеку.
Папа встал и долго "отвешивал" поклоны.
-- Я буду вести эту встречу. Она пройдет... как пройдет, как ей захочется, но будут танцы, будут концертные номера, вероятно, о чем-то мы поболтаем, в общем, все...
Сцена была неким круглым возвышением в центре зала. Как я потом понял, в серединке она имела скрытую "яму", занавес опускался с потолка, скрывая всю сцену по кругу, и тогда артисты через "яму" сменяли друг друга. Кстати, если нужно, она могла вращаться с разной скоростью. Вероятно, под
сценой было нечто вроде артистической уборной, а из нее -- выход в то же помещение наверху, где была раздевалка и куда мы вошли с улицы. Нашу соседку по столику, девушку с темно-медными волосами, звали Тикки, лицом она напоминала одну из богинь Древней Греции, не помню только -- какую, и я сказал ей об этом. Тикки была смущена, польщена и прочее; что такое богиня, я объяснил ей легко и добавил, что, пожалуй, на Диану, богиню охоты.
-- Бр-р, -- сказала она. -- Я же птица. Неуютно как-то.
-- Но вы же и богиня, -- сказал я, и папа посмотрел на меня так, как будто хотел сказать -- не слишком ли взросло я себя веду с незнакомой девушкой. Тикки, вероятно, от соседства с нами и начала общий, так сказать, непринужденный разговор, громко, на весь зал, попросив меня или папу рассказать о том, смотрим ли мы здесь телек и как он нам нравится.
-- Понимаете, -- сказал папа. -- Ваш телек для нас -- сплошной парадокс. Конечно, стереоэффект поразительный и цвет блестящий, но... мы его почти не смотрим.
-- Ка-ак? -- сказала Тикки. -- А информация -- ведь вам же все интересно, а возможно, и необходимо ее иметь. Тем более, говорят, увы, скоро вы нас покинете.
-- В этом-то и парадокс. Не будем касаться того, что не любой информации мы можем доверять. Вы должны уяснить себе и легко поняли бы это, окажись вы на нашем месте. Даже форма политорской логики -- для нас информация. Нам все интересно.
-- Так в чем же дело?!
-- Абсолютно нелепо сидеть дома и видеть ваш мир через телек, -- сказал папа. -- Вид живой птицы, реки, решетки дома эмоционально важнее вида завода по телеку.
Гул голосов показал, что они поняли папину мысль, и тогда другая девчушка (тут-то я и узнал ее, она встала) сказала:
-- А что, например, уль Владимир думает о войне между Землей и Политорией. О ее возможности. А потом и потанцуем, да?!
-- Вот что, дети, -- сказал папа, а они заржали. -- Вы-то смотрите телек, читаете газеты? С этим вопросом вроде все ясно.
-- Да вроде не все! Телек и газеты -- это полдела.
-- Ладно. Ясны неясности. Война предполагает обоюдное желание воевать или желание одной из сторон. И хочет ли этого Земля -- совершенно неважно.
-- То есть как это неважно?! -- сказала Тикки.
-- Рядом со мной сидит Тикки, -- сказал я. -- Такое впечатление, что она не будущий ученый, а беззаботная птичка галли.
-- Это я такая! -- сказала танцорша.
-- Пока не знаю, -- сказал я ей. Папа посмотрел на меня строго. -Простите, мне стыдно за вашу недогадливость. Земля не знает о вас ничего, и вы это знаете. О вас знают лишь двое землян: папа и я. Но мы точно не хотим воевать с вами, вы нам симпатичны. На кой леший нам война? Если мне что-то и нужно от Политории, то это я бесплатно могу получить в магазине -- уль Горгонерр разрешил мне и папе. Война же бывает, если кому-то что-то от другого надо, а тот не отдает.
-- Да, но вы же вернетесь на Землю и все расскажете.
-- Но расскажем мы далеко не все, мы мало знаем, а главное, что же мы скажем: политоры, мол, очень славные, мы их полюбили, давайте на них нападем, так, что ли? -- сказал папа.
-- Ну, не так. Вы двое -- еще не вся Земля.
-- Верно. Но мы с папой уже говорили, что возможность войны на самой Земле была связана с таким оружием, что Земля бы просто погибла, перестала бы существовать -- этого не случилось, хвала небу, война была буквально задушена людьми, и вкус к ней отбит. Вообще. К агрессии. К тому же, повторяю. Земля крупнее вас, на ней много государств, много уль Горгонерров: решение воевать может быть только коллективным, а это не так просто. Да и чего нам на Земле может не хватать?
-- Возможно, каких-то наших ресурсов.
-- Ого! Значит, кое-что вы знаете! Тогда есть еще одна детская причина, по которой мы на вас не нападем.
-- А именно? Хотя, что вы можете знать о наших ресурсах?
-- И это. По виду и строению нашего с сыном космолета, маленького, на котором сами бы мы до вас не долетели, политоры сделали вывод: наши большие корабли по конструкции и характеру топлива таковы, что не долетят до вас. Вот и все.
-- Танцы! Танцы! -- крикнул кто-то.
-- Да погодите вы! -- крикнул высоченный политор. -- Ну, ладно, уль Владимир, а как с войной по инициативе Политории?
-- Ну, этого я не знаю, -- сказал папа. -- Ощущение такое, что основная масса политоров против войны с нами. А уж геллы -- наверняка. Хотя...
-- Хотя что?
-- А вот что: почему вы так много об этом говорите и думаете? Был печальный опыт?
-- Нет.
-- Разве что вы завоевали Тиллу-один и Тиллу-два? Не так ли? Но ведь вы завоевали их без оружия. Точнее, не пуская его в ход. Чего вам бояться? Тем более есть мнение, что вы-то до Земли долететь можете?
-- Но мы не собираемся!!!
-- Лично вы -- да!
Тут кто-то все же "врубил" музыку, довольно энергичную, и Тикки пригласила папу, а моя танцорша мигом оказалась рядом. Или у них было так принято, или просто было не до приличий. ("Я танцевала с землянином, моя дорогая! Вот так-то!")
-- Я -- Лития, -- сказала она. Я старался понять, как танцуют политоры, и легко это уловил. Похоже на нас.
-- А вы кто, Лития? -- спросил я. Она уже увела меня в сторону, и мы танцевали на самой эстраде. Танцевала Лития классно.
-- Я занимаюсь сверхпрочными металлами.
-- Здорово, -- сказал я. -- У нас есть металл "литий", а у вас?
-- Конечно, есть, -- сказала она.
-- А по-политорски он произносится, как и ваше имя?
-- Не, по-другому.
Наша беседа совсем не помешала нам вдвое увеличить темп танца, когда Лития этого захотела. Но я тоже -- как я говорю -- не в лесу родился, танцевал по высшему разряду, хотя и чуточку иначе, чем она. Когда же само собой она начала задыхаться, одновременно кончилась музыка, я проводил ее на место, и она сказала мне:
-- Ну, я чувствую, вы там на Земле даете! -- и тут же ведущий объявил номер. А нам с Литией здорово хлопали.
Потом запела какая-то милая светловолосая девушка, плюс две дудочки и легкий барабан. Песня была грустной до жути, о несчастной любви, я "отключил" свою присоску, чтобы слышать чистое политорское пение, по-моему, оно было красивым, или я начал уже вникать, проникать... Она спела еще пару песен, потом снова были танцы, потом пара политоров (мне сказали, что они классные "планировщики") показали номер с подкидными досками -- это была фантастика! Номера и танцы сменяли друг друга, и внезапно я увидел, как группа музыкантов на кружочке главного круга "уехала" вниз, а когда кружочек вновь поднялся, на нем стоял ведущий и... двое моро: Олуни и Кальтут! Они низко поклонились и ведущий сказал:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
