– Старая традиция нас не подвела, а? Как ты думаешь? – бормочу я, и он смеется.
Несколько минут мы лежим молча в темноте, слушая океанский прибой. Потом Дэмиен берет мою руку.
– Давай приведем себя в порядок и перекусим.
Я не собираюсь спорить, накидываю халат и следую за голым Дэмиеном. Мы оказываемся в ванной, площадь которой минимум в два раза превышает метраж всей нашей с Джеми квартиры. Высота примерно четыре метра, а потолок сделан из стекла. При искусственном свете он кажется черным, но я знаю, что, когда Дэмиен выключит свет, мы увидим ночное небо.
В ванной комнате стоят две огромные раковины с полками над ними. На полке одной раковины лежит электробритва, одеколон и зубная щетка. На второй раковине я вижу зубную щетку в упаковке. Рядом небольшая коробка. Открываю ее и нахожу косметику: мои любимые тени, пудру, кремы. И в моих любимых цветах.
– Откуда тебе все это обо мне известно?
– Я нахожу то, что хочу найти, – отвечает он.
Я хмурюсь. Почему он просто не спросил меня, какие бренды и цвета мне нравятся? Я словно под микроскопом. Так же я чувствовала себя с матерью… Стоп, Ники, Дэмиен совсем не Елизавета Фэрчайлд. Ты несправедливо к нему относишься.
– В чем дело? – спрашивает он.
– Все хорошо. – Я с трудом заставляю себя улыбнуться.
– Твои предпочтения в косметике, твои размеры одежды и обуви были в базе данных магазина Macy’s, – объясняет он.
– Точно! – Я мотаю головой и чувствую себя полной идиоткой. – Действительно, а я об этом совершенно забыла. Я оставила эту информацию в прошлом году перед днем своего рождения. – И добавляю: – Спасибо.
– Пожалуйста.
– Это потрясающе красивый этаж. А дом при этом еще не достроен, – говорю я.
– Я постарался закончить все самое необходимое к твоему появлению. Все, что нужно для этой недели, готово.
– И когда же ты успел?
– После того, как ты согласилась. Удивительно, на что способны деньги, когда предлагаешь их в достаточном количестве.
– Ну, не обязательно было делать все это ради меня.
– Я не хотел привести тебя на стройку. – Он берет меня за руку и подводит к встроенному гардеробу. С правой стороны висит несколько белых рубашек, три пары джинсов, брюки и что-то в целлофане из химчистки. Скорее всего, смокинг. В целом мужской одежды совсем немного. А вот вся левая сторона гардероба наполнена женскими вещами. Халаты. Платья. Блузки. Пиджаки. Туфли. Всех возможных цветов и фасонов.
– Это все мне?
– Да. Размер твой.
– Ты знаешь, шопиться тоже интересно.
– Я уже обещал, что отвезу тебя на шопинг. Пока придется выбрать из того, что есть.
Я закатываю глаза.
– А в комоде что? Нижнее белье?
– Нет. – Он передергивает ртом. – Мы же договорились – никакого нижнего белья.
– Я понимаю, дома. Но у меня могут быть на этой неделе собеседования с потенциальными работодателями, – возражаю я.
– Никакого нижнего белья. Всю неделю. Только тогда, когда я тебе прикажу его надеть.
– А лифчики? – спрашиваю я.
Он смотрит на мою грудь и говорит:
– Нет.
– Но это будет слишком заметно, – возражаю я.
– Ну и пусть будет заметно, – говорит он. – Пошли.
Я следую за ним к ванне.
– Попробуй воду. Не слишком горячая? – спрашивает он.
Я окунаю руку. Вода терпимо горячая.
– Можно еще горячее, – отвечаю я.
– Вот как? – Он делает меньше струю холодной воды.
– А это пена? – спрашиваю я, показывая на пластиковый пузырек.
– Да.
Я давлю на дозатор, и в воду падает пахнущая травами жидкость. В воде появляется пена.
– Вот это ванна, которая мне нравится, – говорю я. – Можно залезать?
– Конечно.
Я сбрасываю халат и погружаюсь в воду. Дэмиен следует за мной. Он спиной облокачивается на стенку ванны и сажает меня у себя между ног. Я чувствую, что его член упирается мне в попу.
Он выдавливает на ладони жидкое мыло и начинает меня мыть. Сначала намыливает мои руки, плечи, потом грудь и затем переходит к промежности. Я чувствую, как его член начинает возбуждаться. Я только что занималась с ним сексом, и он мне натер, но я все равно его хочу. Бог ты мой, как я его хочу!
Круговыми движениями пальцев он нежно массирует вокруг клитора.
– Я не буду тебя сейчас трахать, – шепчет он мне на ухо, – и ты не кончишь.
Я делаю недовольное лицо.
– Завтра, – говорит он, – жди и терпи.
– Какой ты жестокий! – говорю я.
– Ты про меня еще ничего не знаешь. – Он поворачивает меня к себе лицом. Его член уже огромный, и я совершенно не понимаю, почему он отказывается от секса. Я обхватываю его член ладонью и начинаю двигать рукой вверх и вниз. Он твердый как сталь и в то же время словно покрыт мягким вельветом. Я очень его хочу.
– То, что ты не собираешься меня трахать, – говорю я, – совершенно не значит, что я не смогу трахнуть тебя.
На его лице появляется выражение удивления.
– Нет, только не это!
– О, да! – произношу я и решительно сажусь на его член. Держусь за его плечи, откидываю назад голову и начинаю скакать на нем, как наездница.
– Боже, Ники, – шепчет он и хватает меня руками за бедра. Я чувствую, что он быстро приближается к оргазму. Ускоряюсь, и через мгновение он со стоном кончает в меня.
– Это было… неожиданно, – говорит он, – и просто удивительно.
От его похвалы я чувствую себя дерзкой и сексуальной.
Слезаю с него и ложусь рядом. Мы лежим обнявшись до тех пор, пока вода окончательно не остывает. Затем он помогает мне встать, вытереться огромным махровым полотенцем и надеть халат. Я чувствую себя королевой.
– Пошли, – говорит он, и мы возвращаемся в спальню.
Из сундука Дэмиен извлекает подушки и легкое одеяло. Уложив меня в постель, он произносит:
– Только не засыпай. Я сейчас вернусь.
Он уходит и очень быстро возвращается с подносом, на котором вино, сыр и виноград. Я приподнимаюсь и сажусь на кровати, подложив под спину подушку.
– Открой рот, – говорит он и кладет в него виноградину. – Ты такая красивая! – говорит он. – Я в жизни не видел женщины красивее. Веришь?
– Легко.
Он засовывает руку под одеяло и кладет ее на мою ногу.
– И когда все это началось? – спрашивает он.
Я прекрасно понимаю, о чем он.
– Когда мне было шестнадцать, – отвечаю я. – Моя сестра Эшли вышла замуж и уехала из дома. Тогда паранойя матери по поводу конкурсов красоты достигла апогея. Я понимаю, что все это глупо, но сестра была единственным человеком, который тогда меня поддерживал. Она уехала, и мне было так плохо. Втихаря от матери я доставала короны из коробок, гнула их и ломала. А потом перешла с корон на собственную кожу.
– Зачем ты себя резала?
– Если честно, не знаю. Мне тогда казалось, что это совершенно необходимо. Или порезать себя, или сойти с ума, такой у меня был выбор. Я не чувствовала, что живу так, как мне хочется. Боль помогала мне. Во всяком случае, я так думала. Все это сложно объяснить.
