— Да, я Кирилл Пархомов, с торпедированной «Невы».
— Входи. — Смуров отодвинулся в сторону. — А ты, Матвеев, подожди здесь. Будешь нужен.
Пархомов вошел в тесную каморку, заставленную ящиками и коробками. Посередине стояла вверх дном широкая бочка, и на ней горела свеча, вставленная в горлышко приземистой бутылки. На ящике, около бочки, сидел человек без шапки, с белой седой головой и такими же седыми бровями. Он молча разглядывал Пархомова.
Смуров закрыл дверь.
— Садись.
Все более настораживаясь, Пархомов подошел ближе к бочке, но садиться не стал.
— Я хочу знать, зачем я понадобился вам, староста?
— Тебя рекомендовал Василий Иванович Шерстнев. Да ты садись.
— Василий Иванович Шерстнев умер в первую же ночь по прибытии в лагерь, — сказал Пархомов, продолжая стоять. — Вы, видимо, не знаете этого, староста.
Смуров улыбнулся.
— Это верно. Но остался жить Василий Иннокентьевич Тамарин. Он тоже говорил мне о тебе. Затем еще и Андрей Васильевич Борщенко.
Пархомов слушал внешне спокойно, не проявляя своего взволнованного отношения к исключительной осведомленности Смурова. «Как он все знает. Не попасть бы в ловушку…»
— Сядь наконец! — строго приказал Смуров. — Торчишь тут столбом.
Пархомов сел на ящик, продолжая молчать.
— Так вот слушай. Тебе как коммунисту, за которого поручились два уважаемых товарища, придется заняться весьма важным и секретным делом.
Пархомов напряженно посмотрел на Смурова, ожидая, что будет дальше.
— Тебя предупредил Борщенко, что ты скоро понадобишься, и чтобы вел себя осторожно?
— Да. — Пархомов наконец начал понимать, куда он попал и кто такой Смуров. — Андрей Васильевич действительно предупредил меня об этом.
— Вот ты и понадобился. — Смуров подал Пархомову вычерченную на ватмане схему. — Сможешь ты разобраться в этом?
Пархомов положил схему перед свечой и стал внимательно рассматривать.
— Это схема трехлампового радиоприемника.
— Так и должно быть. А ты сможешь собрать такой приемник?
— Могу я узнать, для чего он предназначается?
— Не для того, понятно, чтобы ловить лай Гитлера. Сам должен понимать, что нам надо слушать Москву. Мы должны знать, как идут дела на фронте, на родине. Достаточно тебе этого разъяснения?
Пархомов весь загорелся.
— Я готов не спать ночами и приступить к работе хоть сейчас. Но ведь понадобятся детали… И много. Разные.
— У нас кое-что есть. Посмотри, хватит ли? Если нет — скажи, чего недостает.
Смуров повернулся, и в руках у него оказалась большая коробка. Он бережно выложил на бочку перед Пархомовым все ее содержимое.
Пархомов с жадностью начал разбирать детали; заглядывая в схему, раскладывал их. Так, в глухом молчании, он проработал минут десять. Наконец поднял голову и посмотрел на Смурова.
— Здесь имеется все, что надо. Но… — голос его стал озабоченным. — Нужны батареи.
— Аккумуляторы от автомашины годятся?
— Вполне. Я только посмотрю, на какое напряжение здесь рассчитано.
Он еще раз углубился в схему, машинально ощупывая нагрудный карман, в поисках карандаша.
— Тебе надо карандаш? Бумагу? — спросил до сих пор молчавший седой человек.
Пархомов поднял голову. Акцент и тип лица показали, что перед ним немец. «Фу, черт возьми!» — выбранился Пархомов про себя, снова наполняясь тревогой.
Смуров заметил облачко, набежавшее на радостное до этого лицо Пархомова, и сказал:
— Не настораживайся. Это — товарищ из западного сектора. Тоже коммунист и такой же узник, как мы с тобой. Он и достал эти детали. С риском для жизни добыл. Ясно?
— Понимаю, товарищ Смуров, — покраснел Пархомов, принимая от немца карандаш и бумагу. — Благодарю, товарищ… Извините, не знаю вашего имени.
— Я не фриц, — улыбнулся немец. — Если ты не против имени Карл, — зови меня так.
— Благодарю, товарищ Карл, — окончательно смутился Пархомов и поспешно склонился над бумагой, занявшись расчетами, которые быстро окончил.
— Вот что потребуется для электропитания приемника. — Он передал листок Смурову.
— Это посмотрит товарищ Карл. — Смуров передал листок немцу и снова повернулся к Пархомову. — А что еще нужно тебе?
— Потом будет нужна антенна. И где-то придется выставлять ее на время приема радиопередач.
— Материал для антенны будет. Место подобрано, но ты должен посмотреть — годится ли?… Что еще?
— Где мне можно заняться этим делом?
— Работать будешь в вещевом складе. Там есть кладовка с инструментом. Воспользуешься тем, что тебе понадобится… Все?
— Да.
Немец, просмотревший записку Пархомова, сказал:
— Достать можно. Но потребуется неделя, не меньше. Придется связываться с гаражом.
— Очень хорошо, — согласился Смуров. — За эту неделю, надо думать, товарищ Пархомов тоже продвинется вперед.
— Я его соберу быстро! — горячо отозвался Пархомов. — Могу приняться за работу с сегодняшней ночи, сейчас же…
— Сегодня отдыхай, — остановил его Смуров. — Начнешь завтра. Помощник тебе нужен?
— Не обязательно.
— Тем лучше. Меньше людей будет знать об этом деле. Ты, надеюсь, понимаешь, насколько это все важно и как крепко придется хранить секрет этого дела?
— Меня уже предупредили, товарищ Смуров, — поспешил ответить Пархомов, вспомнив свои пререкания с Матвеевым. — Молчать придется так, как молчат мертвецы…
— Именно так, — подтвердил Смуров.
Неожиданно раздался дробный, негромкий стук. Смуров оборвал разговор и открыл дверь. Вошел Матвеев и коротко сообщил:
— От ворот в сторону бараков идет эсэсовский патруль — шесть человек с автоматами. Прожектор направлен в проход между бараками.
— Так. — Смуров на мгновение оглянулся на немца, сидевшего на ящике. Тот сразу же встал. Невольно встал и Пархомов.
Обращаясь к Матвееву, Смуров распорядился:
— Ты и Пархомов подождите там, за дверью. Запомните: я вызвал вас по делу, о котором вы пока ничего не знаете. Ожидаете моего приказа… Выходите.
Матвеев и Пархомов немедленно вышли. Дверь за ними плотно закрылась.
В сенях никого не было. Пархомов заволновался: «Как же с немцем? С радиодеталями? Что будет, если эсэсовцы явятся сюда?» Он тревожно посмотрел на молчавшего Матвеева. Тот, словно прочитав мысли Пархомова, холодно сказал:
— Ты никого и ничего здесь не видел. Нас вызвал староста лагеря для какого-то дела. Мы ждем его распоряжений…
— Можешь не повторять. У меня память хорошая, — угрюмо сказал Пархомов.
— В таких случаях и повторить неплохо, — спокойно заметил Матвеев. — Заволнуешься — и выскочит все из головы.
Пархомов отошел в сторону и устало прислонился плечом к стене. Из кладовки послышался короткий шум, отдавшийся в стену, — будто там передвинули что-то тяжелое. Через несколько секунд этот же звук повторился. Затем дверь открылась, и Смуров пригласил:
