— А как козел околевал, вам пятьдесят рублей давал.
— Ах, можно. Ступай к попу.
— Батюшка, здравствуй!
— За чем?
— За похоронами.
— Кого?
— Козла хоронить.
— Дурак, нешто козла можно?
— Как козел околевал, сто рублей вам давал.
— Ходи за дьяконом и псаломщиком.
Козла привезли. Мужик зарыл его. Баба рада.
— Вот, так и надо. Мы чем разбогатели?..
Через несколько времени архиерею доложил кто-то, помещик, что мужик козла хоронил. Сейчас владыко посылает к попу весть:
— Явиться туды — и мужичку, и попу.
— Смотри, — говорит [баба], — дед, бери больше! Архиерею дай тысячу рублей, чтоб покрыть это дело.
Мужик взял денег много, поехали с попом. Так, сейчас, значит, требует владыко всех.
— Ты, — говорит, — козла привозил хоронить?
— Я, владыко. Как козел околевал, вам тысячу рублей давал.
Владыко сказал:
— Я, — говорит, — за то беспокоен, что мало трезвонили.
И правда, богатые вывернутся!...
Худо, да не дюже...
Ехал мужик с базару купивши двадцать фунтов гороху, да дорогой рассыпал. Ну вот, и говорит соседу:
— Вот горох рассыпал.
А сосед и говорит:
— Это худо.
— Худо, да не дюже: рассыпал двадцать, а собрал пуд.
— Это хорошо!
— Хорошо, да не дюже. Больше земли было, как гороху.
— Это худо!
— Худо, да не дюже: я горох-то посеял, да горох вырос стручист.
— Это хорошо!
— Хорошо, да не дюже: повадились поповы свиньи горох есть; и переели весь горох.
— Это худо!
— Худо, да не дюже: я поповых свиней-то перебил, да три бочки мяса насолил.
— Это хорошо!
— Хорошо, да не дюже: повадились поповы собаки, да всю свинину перетаскали.
— Это худо!
— Худо, да не дюже: я собак перебил, да бабе шубу сшил.
— Это хорошо!
— Хорошо, да не дюже: крысы шубу съели.
— Это худо!
— Худо, да не дюже: я крыс перебил — воротник сшил...
Василий Березайский и его «Анекдоты древних пошехонцев» (Дм. Молдавский)
Среди имен писателей, создававших произведения на сказочном материале, незаслуженно забыто имя В. С. Березайского. С. А. Венгеров, автор единственной статьи о литературной деятельности В. С. Березайского, называл последнего «несправедливо обойденным писателем». Статья эта, вошедшая в очередной том «Критико-биографического словаря» (т. II, СПб., 1891), отделена от нас половиной века, но мы и теперь может присоединиться к мнению Венгерова. В. С. Березайский — писатель-фольклорист, педагог-просветитель, полностью забытый и фольклористикой и историей литературы. Достаточно указать, что в «Истории русской этнографии» А. Н. Пыпина его имя даже не названо, а те авторы, которые упоминали о нем (Сахаров, Потебня, Савченко, Зеленин и др.), дальше простого упоминания не шли.
Литературное наследство Василия Семеновича Березайского не велико, хотя и очень разнохарактерно. Несколько статей в прогрессивном журнале конца XVIII века, брошюра о погребенных извержением Везувия городах, учебник арифметики, «Анекдоты древних пошехонцев» с сатирическим словарем, приложенным ко второму изданию, — вот все, что дошло до нас.
О жизни В. С. Березайского имеется очень мало сведений. Известно, что он родился в 1762 г. в Ярославской губернии и происходил из среды деревенского духовенства. Учился, а позднее и преподавал, в Санкт-Петербургской семинарии, а затем с 1783 до 1816 гг. — в «Обществе Благородных девиц» и в Мещанском училище.
Первые его литературные опыты были связаны с журналом «Растущий виноград». Этот журнал издавался «народным училищем города Св. Петра» с 1785 по 1788 г. В журнал Березайский был введен редактором Евгением Борисовичем Сырейщиковым, переведенным в 1784 г. в Петербург из Москвы, где он работал переводчиком и участвовал в «Московских ведомостях», издававшихся в это время Н. И. Новиковым.
Е. Б. Сырейщиков был человеком разносторонних интересов. Он занимался и археологией, и нумизматикой, и историей. Видимо, под его влиянием В. С. Березайский написал для журнала компилятивную статью «Любопытное открытие города Геркулана, поглощенного страшным извержением Везувия и бывшего под землей около 1700 лет».[42]
Е. Б. Сырейщикова на посту редактора «Растущего винограда» сменил Василий Федорович Зуев, крупный русский этнограф, спутник и друг Палласа, который в журнальной деятельности продолжал линию Сырейщикова. При нем журнал «Растущий виноград» оставался просветительским. Основной удар журнал направлял на суеверия. К суевериям в нем относились вера в сны, в ночные кошмары, рассказы о волшебницах и волшебстве. В поэме «Домовой» давалось разъяснение, что в тяжелых сновидениях виновны не «сверхъестественные» силы, а «крови оборот по жилам круговой». В статье «О весталках, сивиллах и волшебницах» неизвестный автор писал: «Существование волшебниц есть один только вымысел...» и далее: «...должны признаться, что сказки о волшебницах, так как и подобные оным басни, в начале имели целью своею токмо наставление, и именно тех, для кого они были вымышлены. Обычно, в скором времени, уважение их от смешных и баснословных обстоятельств, коими оные были наполнены, токмо умалилось, что одним токмо кормилицам для увеселения и усыпления младенцев были предоставлены» («Растущий виноград», 1787, март).
В редакции «Растущего винограда» волшебные сказки относились к области суеверий. В. Березайский провел эту мысль в предисловии к своей книге «Анекдоты древних пошехонцев» (1798), настолько близком к приведенной статье манерой изложения и отдельными положениями, что можно предположить его авторство в этой анонимной статье.
В 1798 г. вышла книга «Анекдоты древних пошехонцев». Затем в литературной деятельности писателя происходит двадцатитрехлетний перерыв, возможно, находящийся в связи с изданием «Анекдотов». Биографические данные об этом периоде очень скудны. Известно, что в 1812 г. Березайский был награжден орденом Владимира IV степени и получил очередной чин. В 1816 г. в звании коллежского советника он дважды подает прошение на имя «высокопочтенного совета при воспитательном обществе благородных девиц»,[43] где просит освободить его от службы: «С умножением лет моих умножаются купно мои немощи, со дня на день оскудевают мои силы, — писал В. С. Березайский, — и я сам в себе сознаю, что уже не могу надлежаще и с должной пользой, как в лета прежние, исполнять настоящую мою должность». Он просил дать ему отставку и исходатайствовать пенсию.
Получив отставку, Березайский зажил на положенную ему пенсию в размере 1190 рублей в год ассигнациями. Однако и на покое Березайский не оставлял литературно-педагогических занятий. В 1818 г. вышла его книга «Арифметика, сочиненная для употребления в обществе благородных девиц»; по манере изложения, стилю и языку она близка к книге Н. Г. Курганова, его старшего современника.
Персонажи арифметических задач и примеров в книге В. Березайского чрезвычайно разнообразны. Здесь и «бдительная, высокая особа», расщипывающая на самопрялке корпию для раненых, и гостинодворцы, и ткачи, и 27 жнецов, вырабатывающих за лето 2595 рублей. Но крепостные в числе персонажей отсутствуют. В примерной росписи доходов и расходов он не забыл учесть месячную выплату не только учительнице, но и садовнику и дворовым. Герои его задач (например, который, «будучи спрошен гостем: «Сколько, брат, тебе лет?», ответил просто: «Кабы мне было еще столько, да полстолько, да четверть столько, да еще один год, то было бы мне сто лет») — явно сказочного происхождения.
Последней работой В. С. Березайского был «Забавный словарь», служащий присовокуплением к «Анекдотам пошехонцев», в издании 1821 г.[44] На основе «Словаря» можно утверждать, что Березайский был знаком с «Карманным богословским словарем» Гольбаха, «Философским словарем» Вольтера, с трудами Ломоносова и прекрасно знал современную ему русскую художественную литературу.
Березайский был знаком с трудами Новикова; он почтительно упоминает «Опыт исторического словаря». Он переносит в свой словарь афоризмы вроде: «Арифметика — искусство богатому считать свое, а бедному чужое» и др.
Знал он и И. И. Хемницера, басней которого «Домовой» восхищался. В свое время Хемницер написал басню «Лестница»:
«На что бы походило,Когда б в правлении, каком бы то ни было,Не с высших степеней, а с нижних начинатьПорядок наблюдать?».
Эта же мысль есть у Березайского, но у последнего она выражена прямее: «лестница — ее надобно месть сверху».
Показательно, что в издании анекдотов 1863 г. объяснение слова «лестница» было снято (как слово «афеист» и другие).
